— Вы сейчас стоите на очень тонком льду завуалированных оскорблений, — кажется, мы сейчас будем перебивать друг друга раз за разом.

Насчёт мадам Седьковой я с ним где-то более чем согласен, но это в любом случае не тема для него.

— Так ты б тогда позаботился о том, чтобы она бухая в школу не являлась! Хорошо, пошла сразу ко мне в кабинет — больше никто не видел! — завуч перестаёт болтать ногой и задумчиво смотрит на фрагмент сигары в своей руке. — Ты уже примерно представил, какой образ создал у всех? В том числе, у меня?

— Да.

— А теперь посмотри на себя нынешнего.

— В каком смысле?

— Охарактеризуй ЭТОГО Виктора Седькова, — тычок пальцем в мою сторону, — в сравнении с тем, который был тем утром, когда Али ему разбил очки последний раз?

— Я бы сказал, что сегодняшний я, — хлопаю себя по животу, — от того, утреннего тогда, здорово отличается.

— Чем? Сформулируй точно, это важно.

— Этот умеет побеждать и нацелен на победу. А тот был неудачником.

— Почему?

— Не готов был бороться.

— С чем? Одним словом.

— С агрессивной средой, в том числе — социальной.

Трофимов щелчком отправляет две трети сигары в окно и несколько раз хлопает в ладоши:

— Бинго. Теперь понял?

— Э-э-э, боюсь не до конца.

— Самый последний лузер и кусок говна во всей школе за её историю в очень ограниченное время изменился. Был тряпка — стал парень-кремень. Всё остальное, включая бабло, тёлок, рейтинг — вследствие. Главное — ты захотел измениться и сделал это. Смог. Достиг. В МОЕЙ ШКОЛЕ, КОТОРОЙ УПРАВЛЯЮ Я И ТОЛЬКО Я.

— Сергей Сергеевич, я вас не сильно шокирую, если скажу, что в моём текущем позитиве нет ни грамма вашей заслуги? То, что я пытаюсь стать кем-то, местами небезуспешно — никак не результат вашего труда?

— Разумеется, — он даже слегка удивляется. — Я начал с этого!

Ему удалось сбить меня с толку окончательно. Ничего не отвечаю и задумчиво хлопаю глазами.

Что он всем этим хочет сказать? Неясно, к чему клонит.

— Седьков, начало разговора! — светило педагогики чуть досадует и слегка раздражается. — Если человек — это ЧЕЛОВЕК, он всегда прорвётся, как подорожник сквозь асфальт! В какое говно его ни окунай! Я начал с этого!

— Упс, да. Пардон. Никак не сложу три плюс два. А вы это к чему всё?

Цель его общения понятней не стала.

— Я никак не могу повлиять на твою способность либо неспособность быть человеком. Ты захотел — и снёс практически дважды всю школьную иерархию. Не займёшь её место, кстати, только по причине отсутствия гражданства — за тебя не могут голосовать.

— Ух ты. — С такого ракурса я не думал.

— Угу. А пока ты не хотел — тебя бы из болота не вытащили и сотней бульдозеров.