— КАКИЕ УВЕДОМЛЕНИЯ⁈ — Дальхис и Тика, не сговариваясь, подаются вперёд.

Естественно, против воли и на рефлексе опускаю взгляд. Ну а чё, там есть на что смотреть и у одной, и у второй, особенно с такими разрезами.

— Идиот. — От Мартинес тут же прилетает беззлобный подзатыльник.

Надеюсь, что беззлобный.

— Не лезь в ******* моей матери, — вроде как на тон спокойнее предлагает Айя. — На вопрос лучше отвечай.

— Анекдот тянет вам рассказать! — огрызаюсь под влиянием эмоций. — О козлах, петухах и новичке в тюремной камере!

Впрочем, всё равно не поймут: наши фразеологизмы нужно знать, чтобы оценить, а местными я не владею.

Витя Седьков был чертовски далёк от подобного арго.

— Он нервничает, эй, сбавьте обороты, — Дальхис берёт бразды в свои руки. Потом обнимает меня за плечо и, копируя аналогичное движение опекунши накануне, касается губами моего виска. — Рыжий, ты молодец. Я видела и весь ваш разговор, и всё то, что было потом. Сейчас очень важно понять конкретно, какие именно детали этот, — кивок в сторону Бахебри, — успел обнаружить у тебя при вашем тактильном контакте.

Полицейского пара немногословных латинос несколько секунд тому упёрла лицом в пол, стукнув при этом локтём в затылок. Лоб южанина о покрытие загудел так, что даже мне стало нехорошо.

Сам дознаватель, кстати, не двигается и не шевелится.

Ещё один земляк Мартинес, стоящий в дверном проходе, что-то экспрессивно произносит по-испански.

— У нас минута. Сюда уже бегут, — переводит специально для меня мать Айи.

— Да ему твои формы вон, мозги отшибли, — ворчит Эскобар-младшая родительнице без пиетета, демонстративно прослеживая за тем, куда направлен мой взгляд. — Как нырнул в твоё декольте — так там и плавает. Кобелина.

— Я не специа…

— У меня есть муж, которого я очень люблю, — как-то по-стариковски мудро улыбается мать дочери, затем поворачивается ко мне. — Ты вообще их читал, те уведомления?

— Нет, конечно. Не до того было. Когда он бороться полез, меня сперва вроде как током ударило. Потом я его лбом в лицо «поцеловал» — он мне руки заблокировал, а затем…

— Как именно заблокировал руки? — Тика подходит вплотную и протягивает запястья. — Покажи на мне.

Аккуратно беру её пальцами:

— Примерно так. Только хватал, разумеется, сильнее и всей пятернёй.

Взрослые женщины переглядываются:

— Тактильный контакт, — мать Айи не спрашивает, а утверждает. — С вашим концентратором.

— Да. Девочки, бегом отсюда! — Хамасаки-старшая на ровном месте преображается. — Стали посередине коридора через секунду! Своим скажете? — мать Миру твёрдо смотрит на Дальхис, указывая подбородком на парней-латиносов.