— Да. Как раз собирался объяснить. Я думаю, этот твой русский, который тебе глаза вышиб, не просто так раздухарился. Джапы с чинками уже рубятся, видел новости по биржам?

— Я в школе видел, как они рубятся. Думал, нашим местечковым союзам конец — у нас и перевыборы из-за этого. В совет самоуправления учебного заведения.

— Не только у вас так. Я вообще думаю, Фархат не просто так погиб.

— А из-за чего?

— Наверняка что-то всплыло во время его последнего разговора в твоей школе.

Подросток отворачивается к стене и несколько раз подряд вздрагивает.

Старик необычно легко для своего возраста выскальзывает из-за стола и, обойдя его по кругу, обнимает внука:

— Ничего. Не стесняйся. Не держи в себе, потом полегчает… Я думаю, этот твой одноклассник — никакой не натурал.

— Как так? Я же с ним учусь сколько.

— Можешь считать интуицией.

— Исключено. У него ни импланта никогда не было, ни ума. Такой дебилизм не подделаешь. Ты его просто лично не знал!

— А как он тогда с тобой справился?

— Не знаю… Повезло!

— Натурал, с которым все всегда делали, что заблагорассудится, вдруг начинает бить всю школу, так?

— Может, Чень ещё побарахтается.

— Не думаю. Попутно: его усыновляет одна из Хамасаки. Встречается этот «убогий» тоже с девочками, у которых тоже очень непростые родители — я правильно запомнил твой рассказ? Причём сразу с двумя?

— Да, но…

— Это всё с твоих слов, так что помолчи. После того, как этот «натурал» себя показывает во всей красе, за него начинает даже братва из латиносов заступаться. Было такое?

— Думаю, это девки его подсуетились. Получается, не за него, а по их просьбе.

— Рашид, мальчик мой. Совершенно неважно сейчас, что ты думаешь! Продолжаем учитывать только факты, а не твои домыслы.

— Как скажешь, дедушка.

— Только что, вот сейчас, с этим же «натуралом» продолжают происходить странности, но уже в суде. После того, как его же земляк, и тоже из непростых, заикается о первичной нейросети и прямо обвиняет этого твоего Седькова, что с ним происходит? — старик по-доброму и с улыбкой смотрит на внука. — Дай бог здоровья Фариду, что подсуетился.

— Его на улице убивают сразу, едва он из здания выходит? — Лицо подростка вытягивается. — Причём, точно так же, как отец… отца…

Старшеклассник с перевязанной головой снова отворачивается к стене и смахивает что-то из угла здорового глаза.

— До сих пор не ухватываешь сути? — взрослый игнорирует эмоции парня.

— Пока не могу понять. — Внук успокаивается и продолжает. — Ты сводишь воедино мой проигрыш, опекуншу Хамасаки и этого второго русского, которого пришибло возле суда. Считаешь ещё, что Седьков — не натурал. Как это возможно всё вместе?