— Откуда такая скорость реакции? Ещё и в такой ситуации? — задумчиво спрашивает священник. — Неожиданно встретить такой рационализм. При данных обстоятельствах, в вашем состоянии, — русский ведёт рукой вокруг, указывая на находящихся на земле «гостей».

— Предмет в армии был, «Поведение на допросах в случае взятия в плен», — морщится Азамат. — И потом жизнь чуть поучила… думать быстро. В любой ситуации. И до армии тоже учила… Но вы же всё равно разговариваете, блин…

— Как насчёт процессуальных действий? Предписанных законом? — священник продолжает с любопытством смотреть на Азамата.

— Я полгода в тюрьме из-за них сидел, недавно вышел. Из-за этих ваших предписанных законом процессуальных действий. — Хмуро роняет Азамат, зажимая кисть руки. — В итоге оправдали на все сто. И ведь была точно такая же ситуация, но там вообще не до смерти, а просто по морде кое-кому съездил… в людном месте при свидетелях. Хотя и за дело.

— Ты думаешь, что мирская стража, при всём её непотребстве, сильнее Слуги Божьего? — всё с тем же любопытством продолжает интересоваться идиотскими вопросами священник, теряя время. — Ну, слуги божьи, конечно, разными бывают, — неожиданно начинает смущаться русский, явно что-то не договаривая. — Но тут явно не тот случай.

Азамат в ответ только молча пожимает плечами. Выбор каждого — это выбор каждого. Если уж нечаянный спаситель оказался настолько не от мира сего, что сам влез во всё это — то перевоспитать его за минуту сейчас будет нереально.

— Ладно, авось, прорвёмся, — Азамат, прикидывая, как бы выпросить у русского его крест. Послуживший «инструментом» и несущий следы.

А крест этот явно недешёвый. Но забрать его у священника нужно для того, чтоб взять на себя труп: такому человеку, как это батюшка, в тюрьме делать нечего. А Азамат, ну что Азамат… Машалла… Минуту назад вообще всё грозило окончиться гораздо хуже, чем тюрьмой. В которой, в конце концов, бывать уже приходилось, чего уж.

Азамат автоматически начинает прикидывать, как получше закрыть вопрос с еле дышащей парой ещё живых бородачей, чтобы свидетелей «работы» русского священника не осталось вообще. Тогда ментам можно будет стойко твердить: сам. Всё сам. Крест — личный сувенир. А что чисто технически смог, так посмотрите, где и сколько я служил. Нет, служил я не в армии; служил на флоте. Проверяйте. И кем, не забудьте уточнить. Если вам скажут…

— Даже думать не смей, — смеётся священник, как будто читая мысли Азамата. — Уныние есть грех, раб божий. А ты в это самое уныние явно свалиться норовишь. Давай лучше твоё плечо глянем? Не нравишься ты мне. У тебя кровотечение…