Габит возвращается через несколько минут (в течение которых в комнате стоит полная тишина):

— Вот, — лейтенант поспешно кладёт перед майором заполненный бланк протокола доставления.

Касымбетов, не читая, подвигает протокол священнику. Тот пробегает по бумаге глазами и, найдя графу «…у доставленного жалобы имеются/не имеются», принимается лежащей на столе ручкой аккуратно вносить целый пакет жалоб на то, что необоснованно задержан…

— … Что дальше? — сдержанно спрашивает майор по окончании канцелярской волокиты. Уже всерьёз прикидывая, сколько и чего придётся отдать в Департамент Внутренней Безопасности.

— Теперь требую пригласить дежурного прокурора, — кивает священник глазами на свой экземпляр документа. — Вы же не думаете, что я это писал сам себе на память?..

Касымбетов в который раз спрашивает себя, не зря ли он сдался сразу, не попытавшись даже побарахтаться. Но, каждый раз подымая взгляд на священника, одёргивает сам себя: всё правильно. Лучше пожертвовать меньшим, чтоб сохранить большее.

Это военный Рома, по прозвищу «Солдат», может себе позволить не знать политических реалий места, где живёт. А должность Касымбетова к этому уже просто обязывает.

Православная Церковь сама по себе является неприкосновенным институтом в стране, по целому ряду политических моментов. Не в последнюю очередь потому, что её патриарх (или как там он у них называется) — лучший друг своего президента, у Северного Соседа. А президента Северного Соседа собственный президент старается максимально не злить.

Кстати, масса преференций именно Православной Церкви в узких кругах давно раздражает некоторых ортодоксальных мусульман: дескать, как так? Почему у себя дома религия соседей имеет статус чуть ли не неприкосновенности, когда своих трамбуют в хвост и в гриву?

Но эти вопросы проходят по разряду риторических, политика всё равно определяется даже не на уровне Министра. А повыше…

Наконец, через сорок минут прибывает дежурный прокурор и русский священник вручает ему своё заявление.

Дежурный прокурор бросает нечитаемый взгляд на сотрудников полиции, расписывается на копии заявления священника и молча убывает.

— Всего доброго, — русский мулла наконец, поднимается со своего стула. — Меня кто-то проводит?..

— Пойдёмте, — суетливо открывает двери перед русским Габит. — Вас так не выпустят, я провожу…

— … видимо, разбор полётов с прокурорскими будет после паузы. — Абсолютно спокойно говорит Касымбетов Роме, когда они остаются одни. — Что-то наверняка прилетит с той стороны, как пить дать. У прокурорских свои палки в конце периода.