Результатом коррекции планов становится то, что Рома с Азаматом пешком направляются в указанную Нигиной клинику (по случайному совпадению, как раз находящуюся в этом же районе города. И из-за пробок, отсюда туда сейчас проще дойти пешком).

А мы с «Сотней косичек» и Шукри через полчаса входим в двери частной нотариальной конторы, указанной Ромой в качестве идеального промежуточного решения.

— Мы вам звонили, — начинаю было от двери, обращаясь к степенной казашке лет шестидесяти пяти, сидящей за огромным двухтумбовым столом в углу немаленького офиса. — Вы Шолпан Саидовна?

— Да, Рома предупредил, — кивает она, глядя на нас поверх очков. — Проходите…

— … в общем, ничего сложного, всё стандартно. — Шолпан Саидовна склоняет голову к плечу. — Вернее, даже не так. Всё реально . Давайте начнём с пакета документов. Рома говорил, с вами нужно всё проработать детально… не просто проконсультировать. М-м-м-м-м…

Казашка задумчиво пару раз бесшумно открывает и закрывает рот, затем обращается к Нигине:

— Қызым, сен қазақша түсінесің бе? ( Моя девочка, ты понимаешь по-казахски?)

— Ия, апай, — кивает та. ( да, бабушка. Но в значении «Уважаемая», по-русски так не скажешь ) — Менің анашым қазақ . ( моя мама — казашка )

— Тогда я буду говорить қазақша , айналайын , мне так будет проще, хорошо? А ты им переводи, — нотариус кивает Нигине на нас с Шукри. — А вы можете ко мне обращаться по-русски, — она переводит взгляд на меня, — так будет быстрее…

— Она понимает только на дари, — смеюсь в ответ, кивая на Шукри. — А я только по-русски.

— Я справлюсь, — упрямо кивает головой «Сотня косичек» под заливистый смех бабушки-казашки, которая сквозь смех командует Нигине:

— Алға . ( вперёд )

В её мыслях мелькает кое-что такое, от чего я не удерживаюсь от любопытства ( проверяя прежде всего себя ):

— Если не секрет, а вы с Ромой не родственники?

— Ну да, — чуть удивляется она. — Я тётка матери его жены.

Затем бабуля со скоростью пулемёта начинает бомбардировать Нигину вопросами, которые та, однако, таким же пулемётом переводит вначале Шукри на дари, а потом мне по-русски.

— Свидетельства о рождении у нас есть? — нотариус вопросительно переводит взгляд с Шукри на Нигину.

— В доме остались оригиналы, — переводит «Сотня косичек» ответ Шукри. — Можно забрать, они никому не нужны ведь. Но они же на пушту, его разве тут понимают?

— Мелочь, нотариально надо будет перевести, — отмахивается бабуля. — Из дома точно получится забрать?

— Не знаю, — чуть съёживается Шукри.

— Извините, — вклиниваюсь ( поскольку именно

этот момент был специально оговорен Ермеком ). — Они, когда сдавались на статус беженца, уже предъявляли эти документы. Причём в оригинале. В КНБ говорят, если понадобится, они вытащат копии, правда, заверенные только их организацией.