Чак Вульфен гнал свою шлюпку на хай-вей высотах в сторону полицейского участка. Внизу проплывали однообразные крыши небоскрёбов с парковками для шлюпок и дронов, улицы с текущими по ним устаревшими бензиновыми машинами пестрели неоновыми рекламами. Ручейки бегущих по своим делам жителей Дрим Сити мерцали разноцветными картинками наручных коммуникаторов. Там, в городе, тоже можно было использовать летающие шлюпки, но со значительными ограничением по скорости движения — не более пятидесяти километров в час. Однако сегодня Чак опаздывал и потому проплатил флай-линию, по которой можно было лететь в три раза быстрее. Смоляные чёрные волосы, чуть большей длины, чем положено по уставу, колыхались на ветру, а трёхдневная щетина выдавала в нём уставшего, но всё же спешащего на свою работу служителя закона. Одет он был в ничем не примечательный гражданский комбинезон тёмных тонов, под которым прямо на голое тело был надет бронежилет скрытого ношения. В районе подмышек на магнитных панелях брони удобно расположились Глоки.
— Малыш, ты поел? — спросила мама через голограмму коммуникатора Чака, на вид вполне взрослого мужчины, проворонившего свою вторую порцию омолодителя — заветной эфки.
Его тёмно карие глаза улыбнулись мелкими морщинками. Мамы всегда останутся мамами и Фея Вульфен не была исключением. Придерживаясь достаточно вольных, почти буддистских взглядов, а может, из соображений экономии, они с отцом не наделили Чака никакими модификациями, создав канонический образ человека разумного. Решив, видимо, что парень вырастет, сам определится и при желании трансформирует себя ушками, хвостиками и всем, чем захочет.
Сами же родители Чака были убежденными антропоморфами — фурри, двуногими волками. Возможно, отсюда и взяла начало их фамилия — Вульфен.
— Конечно же, мам, — соврал Чак.
Одним глазом поглядывая на флай-линию, в этот час почти пустующую, он решил, что можно было бы топнуть в пол, слегка превысив скорость.
— Ты так и не научился врать, — укорила его Фея, смотря из голограммы жёлтыми пронзительными волчьими глазами, её левое ушко слегка дёрнулось, это отец громыхнул чем-то на кухне.
Со временем мама становилась чуть более трогательной, на тёмной шерсти появлялись лёгкие проседи. Чак знал, они с отцом пропустили приём уже третьей порции эфки — вся семья заработала лишь на одну порцию чудо-препарата, что стоил как крыло от космолёта. И он, Чак, не смог отказать строгому отцу, крупному седому волку, который, обняв лапой жену, приказал тогда своему единственному сыну принять омолаживающий медикамент.