Владыка копий был умным человеком.
— Придется запирать ворота… и кормить. Чем мы будем их кормить? Как долго это вовсе продлится?
— Передай ему, что многое зависит от того, насколько сильно нас заденет. От пары месяцев до четырех лет… в последнем случае в целом частота падения была более низкой, с локальными вспышками.
— От пары месяцев до пары лет, — озвучил Верховный.
— Чтоб вас… мы не выживем, — в глазах Владыки появилась тоска.
— Попытаемся, — Верховный надеялся, что голос его звучит в достаточной мере вдохновляюще. — Мы… попробуем увеличить… щит… чтобы хватило и на поля… надо будет как-то…
Город окружен стеной.
И достаточно запереть ворота, чтобы отрезать путь людям.
А вот поля… обнести стеной их? Выставить заслоны? Оцепление? Или…
— Я отправил гонцов… приказал докладывать… — Владыка быстро справился с собой, лишь коснулся иссохших рук, что все так же украшали его пояс, будто в этих вот потемневших кистях он искал силы. — Возможно, пока все не так и плохо.
Пока.
И время осталось… хоть сколько, да осталось…
— Если собрать зерно с окрестных деревень…
— А люди? — тихо спросил Верховный. — С ними что?
— Всех… все одно не спасти.
— Он дело говорит. Всегда приходится делать выбор. Гибель части популяции неминуема, но в данный момент можно провести коррекцию с удалением наименее ценных особей.
— И каким образом предлагаешь определять ценность?
— Комплексно. Основная масса популяции должна находиться в репродуктивном возрасте, при этом являясь генетически разнородной. Допустим…
Верховный снова ничего не понял.
И поморщился.
Потом. Он поговорит с маской потом. Сейчас нужно завершить беседу с Владыкой копий.
— Сколько у тебя людей? Тех, на кого можно положиться?
— Не так и много, — Владыка нахмурился сильнее прежнего. — Да и то… никогда нельзя быть уверенным в людях. Но пока… я отправил гонцов. Надо сосредоточиться на городе. Если снова вспыхнут бунты…
А они вспыхнут, ибо ни одно чудо не длится вечно. Да и не убирает все проблемы.
— … придется давить.
— Я скажу, чтобы в храмах объявили, что отныне всякий бунтовщик выступает против власти богов. И потому будет не просто убит, но принесен в жертву.
Этого почему-то боятся больше смерти.
Но не поможет. Надолго во всяком случае.
— Мы… на одной стороне? — задал Владыка вопрос, который мучил его.
— Да.
Во всяком случае пока.
И он, поклонившись, отступил.
— Погоди, — удержал его Верховный. — Скажи… пусть её не оставляют. Ни днем, ни ночью, ни на мгновенье, поскольку… мне неспокойно.
Он приложил руку к сердцу.
— Предчувствие дурное…
Владыка не стал смеяться, даже не улыбнулся, ибо и у него наверняка имелись предчувствия.