— Только зелье вызывает привыкание.
— А это место — нет?
— Ты не понимаешь! — она спрыгнула, и качели исчезли, как и дерево, и треклятые бабочки, все еще порхавшие вокруг. Но хотя бы садиться на Винченцо они не рисковали. — Это… это все не имеет значения! Знаешь, почему? Потому что здесь — безопасно! Это единственное место, в котором безопасно… потому что оно целиком и полностью принадлежит мне!
— Душе, — возразил Винченцо. — А тело твое? Что будет с ним? И что станет с твоей душой, если тело умрет там? Ты не знаешь? И я не знаю. И никто, думаю, тоже не знает.
Упрямо сжатые губы.
— Здесь хорошо, я не спорю… и ты действительно можешь сделать, если не все, то многое… этот мир принадлежит тебе. Личный. Собственный. В пользование.
— Не он один.
— Не он, пусть так, — Винченцо протянул руку. — Пойдем.
— Куда?
— Исследовать… или ты дальше не заглядывала? Что там, за полем? Лес?
— Не знаю. Я еще не придумала. Но я могу сделать город! И людей… точнее… они будут похожи на людей, но… проще, что ли… такие глупые! Я уже пыталась!
И спрашивать не стоит, когда она только успела.
Успела.
— Потому что они не люди, — Винченцо окончательно все понял. — Смотри… ты можешь создать бабочек, которые послушны тебе. Птичек. Рыбок. Не знаю… зеленых гусениц?
— Зачем мне гусеницы?
— И город, и людей… только все они будут вести себя одинаково. Потому что они — ненастоящие. Если даже эта трава… дерево вон. Весь лес, если даже они выглядят настоящими, то еще не значит, что они таковыми являются! И это все вокруг… — он развел руки, повернулся. — Все оно — иллюзия. Совершенная. Настолько, что… дух захватывает. Но от этого она не перестает быть иллюзией. И привыкнуть к ней можно… и мир делать ярче, без дурмана и зелья, только…
— Иллюзией останется?
— Да.
— А Древние?
— Что?
— Древние же зачем-то это все сделали… то, что создает миры и иллюзии. Ради игры, да?
— Может. Или все сложнее… что бы создал Алеф?
— Лабораторию, — слабо улыбнулась Миара. — А старшенький наш — собственную башню. Неприступную-неприступную. И войска големов. Еще жен идеальных.
Винченцо фыркнул.
— Причем интеллект птичек у этих жен скорее был бы достоинством… но да… — она задумалась и, наклонившись, коснулась травы. — Только… он бы всегда побеждал. Всегда и всех. А у Алефа получалось бы подтвердить самую безумную теорию. Или не одну её? Все его опыты, все проекты… у него все бы получалось именно так, как задумано. Только ведь не по-настоящему.
— Именно.
— Думаешь…
— Думаю, какие-то исследования можно было проводить. Особенно, если теоретические изыскания в максимально комфортных условиях. А в остальном… если любой человек мог создать свой маленький идеальный мирок…