И как он мог им отказать?
— Но обоз придется оставить… — предупредил Верховный. — Слуг, рабов…
Ксочитл рассмеялась. И смех её был хриплым.
— Императрица, — сказала она. — Тоже останется в городе. Она поднимется на вершину пирамиды, чтобы принести жертвы богам, возблагодарить их за спасение города. И будет молиться…
Этого хватит на день или два…
А там…
День или два в нынешнем мире — уже много.
— Хорошо… — Верховный поднялся. — Тогда мне нужно… будет подготовить… праздничные одежды.
В собственных покоях было пусто.
Почти.
Горел камин. Пахло едой. На столе Верховный обнаружил несколько блюд, заботливо укрытых белоснежными салфетками.
— Я вас ждала, — тело женщины слабо светилось золотом. — Вы, наверное, голодны…
— Соблазнять будет, — Маска разглядывала женщину глазами Верховного. — К слову, в самом расцвете фертильности. И детей способна родить много, здоровых. Вот таких стоит сохранять, если в будущем планируешь восстанавливать популяцию.
Она была красива, эта женщина.
Широкобедра, но при том сложена весьма гармонично. Волосы она успела не только вымыть, но и уложить в сложную прическу со множеством косичек. Она украсила кожу белыми узорами, а соски обвела красным.
Губы покрыла тонким слоем позолоты.
— Где твой муж? — спросил Верховный.
Женщины… давно уже не волновали его. Да и в прежней жизни они занимали не такое уж важное место. Случались, конечно, особенно, когда он был юн. Но и в те времена у Верховного легко получалось сладить с зовом плоти.
— Он мне не муж.
— Он называл тебя женой…
— Он хотел так думать. Но разве у рабов может быть супруг? Или супруга?
— Вы больше не рабы.
— И тем более… это значит, что я свободна. В том числе в своем выборе.
Она говорила, и голос низкий, вибрирующий проникал в тело, заставляя плоть очнуться. И давно забытое чувство — желания — поднялось из глубин души.
— Он любит тебя, — заметил Верховный. — Из-за тебя он восстал против хозяина. Из-за тебя он рисковал собой и мог быть убит…
— Я о том не просила, — она шагнула ближе. — Он… сильный мужчина. Иногда полезный. Но мне нравятся другие…
— А он?
— Прикажи и его казнят. Принесут в жертву. Я слышала, боги любят сильных…
Желание отступило.
— Уходи, — Верховный сел за стол и огляделся. Колокольчика, чтобы призвать Акти, не было.
Женщина нахмурилась.
— Я недостаточно хороша? Прежний хозяин ценил…
— Настолько, что содрал шкуру?
— Это не он. Это хозяйка… женщины глупы и ревнивы. Она поняла, что я могу стать женой… свободного человека… богатого человека, — в голосе её послышались мурлычущие ноты, а рука протянулась к Верховному. Коснулась его щеки.