— Прохор, — сказал, глядя парню прямо в глаза. — Расскажи мне про этих лошадей. Что с ними случилось? Какие симптомы? Когда они начали барахлить?

Прошка удивлённо моргнул.

— А тебе зачем?

— Просто расскажи.

Парень пожал плечами.

— Ну… Первый — Рыжий, месяц назад захромал. Правая задняя нога, там шестерня какая-то заела. Батя пытался смазать, но не помогло. А потом и левая пошла скрипеть. Теперь он едва ходит…

— А второй?

— Воронок? Тот покрепче был, но на прошлой неделе у него что-то в груди затрещало, и он встал совсем. Стоит теперь в сарае как истукан и не шевелится.

Я кивнул, мысленно делая пометки. Заедание шестерён — это может быть износ зубьев или засорение механизма. Треск в груди и полная остановка — похоже на проблему с кристаллическим сердцем или центральной трансмиссией.

— И сколько стоит вызвать мастера? — спросил я.

— Да рублей пять, не меньше, — Прошка скривился. — А то и десять, ежели издалека везти. У нас в деревне таких денег отродясь не водилось.

Пять-десять рублей за ремонт механической лошади. Это… много? Мало? Я не имел понятия о местных ценах, но по реакции Прошки, это явно неподъёмная сумма для деревени.

— А новая лошадь сколько стоит?

— Новая⁈ — парень аж подпрыгнул. — Да ты в своём уме? Голем-пахарь стоит восемьдесят-девяносто рублей! Это… это как… — он замолчал, не в силах подобрать сравнение.

Восемьдесят-девяносто рублей — два с половиной года жалованья простого рабочего, если верить моим смутным познаниям о петровской эпохе, или стоимость небольшого дома, или… неважно.

— Понятно, — сказал я задумчиво. — И что вы собираетесь делать?

Прошка опустил голову.

— А что делать-то? Ничего. Барщину платить нечем будет, барин осерчает,плетей всыплет, а того и может землю отберёт… Зиму, может, продержимся на запасах, а там… — он махнул рукой. — Помрём, наверное. Все помрём.

Голос его дрогнул на последних словах. Парень отвернулся, но я успел заметить, как блеснула влага в уголках глаз. Он быстро утёр нос рукавом рубахи и шмыгнул.

— Ты чего сюда-то припёрся, Пётр? — спросил он, глядя на тёмные очертания голема в углу цеха. — В это проклятое место?

Я помолчал, обдумывая ответ.

— Хотел посмотреть, — сказал наконец. — Просто… посмотреть. Мне рассказывали про это место, про заброшенный цех — стало любопытно.

Не совсем правда, но и не совсем ложь. Пётр действительно хотел сюда попасть, мечтал возродить завод. Я просто… продолжил его дело.

— И что, нашёл что-нибудь? — Прошка с опаской покосился на железного гиганта.

— Нашёл, — кивнул в ответ. — Много чего нашёл, но это неважно — важно другое.