— Там, в цеху… Свет какой-то. Вроде как огонь.
— Какой ещё огонь? — отец даже не поднял головы. — Ты что, совсем одурел? Кому там быть-то?
— Да вот же, гляди! — Прошка ткнул пальцем в окно. — Мерцает чего-то. Аль мне чудится?
Кузьмич нехотя отложил сбрую и подошёл к окну. Прищурился, вглядываясь в темноту. Лицо его, и без того хмурое, помрачнело ещё больше.
— Не чудится, — буркнул он после паузы. — Огонь и есть.
— Дак кто ж там?
— А мне почём знать? — отец отвернулся от окна и хлопнул сына по затылку — не сильно, но чувствительно. — И тебе знать не надобно. Понял?
— Но батя…
— Понял, спрашиваю⁈
Прошка втянул голову в плечи.
— Понял…
— Вот и ладно. Завтра на поля идти, так что спать давай. И чтоб я больше про тот цех не слышал — нечистое там место, и соваться туда — только беду кликать.
Кузьмич вернулся к своей сбруе, всем видом показывая, что разговор окончен. Парнишка потёр ушибленный затылок и ещё раз глянул в окно.
Огонь всё ещё горел. Слабый, мерцающий, едва заметный сквозь мутную пелену, но определённо настоящий.
Кто-то был там. В проклятом месте, где никто не появлялся уже двадцать лет.
Прошка отвернулся от окна и пошёл к своей лавке, но мысли о странном огне не оставляли его. Засыпая, он всё ещё видел перед глазами это дрожащее свечение, как будто звёздочка упала с неба и застряла в развалинах старого цеха.
Кто знает, может, завтра он наберётся смелости и сходит посмотреть. Или послезавтра. Или когда-нибудь.
А может и нет, потому что в деревне все знали: есть места, куда лучше не соваться. Проклятый цех был одним из них.
Позволил себе короткий отдых, не больше получаса. Просто сидел у догорающего костра, глядя на собранную конструкцию и позволяя мыслям течь свободно. После едва не закончившегося трагедией погружения тело требовало передышки, и я решил не спорить с ним.
Однако теперь пора приступать к делу. Я встал, разминая затёкшие мышцы, и подошёл к лебёдке. Моё творение выглядело… честно говоря, выглядело оно страшновато. Нагромождение бронзовых шестерён, деревянных рам и железных осей, скреплённых проволокой и кожаными ремнями. Ни один уважающий себя инженер в моём мире не признал бы это механизмом, ведь это больше напоминало результат взрыва на часовом заводе.
Вот только несмотря на ужасный вид, оно должно было работать. Математика не врёт.
Я взялся за рукоять и начал вращать.
Первые обороты дались легко и цепь ещё имела небольшой люфт, и шестерни прокручивались почти без сопротивления. Характерный щёлкающий звук разносился по пустому цеху, отражаясь от стен и создавая странное эхо. Щёлк-щёлк-щёлк — прямо как часы, отсчитывающие секунды.