Я работал методично, откручивая заклёпки, снимая пластины, извлекая детали одну за другой. Каждую находку осматривал, оценивал, откладывал в соответствующую кучу: «для лебёдки», «для станков», «на потом».

Шестерни пошли в первую кучу, ведь их было достаточно, чтобы собрать редуктор любой сложности. Подшипники улетели туда же, хотя большинство требовали чистки и смазки. Тросы пошли во вторую кучу — пригодятся для восстановления станков. Медные проводники — в третью, их функция пока оставалась для меня загадкой, но выбрасывать такой материал было бы глупо.

За окнами стояла непроглядная тьма. Я потерял счёт времени, полностью погрузившись в работу. Факелы, которые соорудил, коптили и чадили, бросая неверные тени на стены цеха, но мне было всё равно. Главное сейчас — дело. Работа. То единственное, что держало меня на плаву в этом безумном новом мире.

В какой-то момент остановился, глядя на кучу добытых деталей, и вдруг почувствовал себя невероятно одиноким.

Странное чувство. Я всегда был одиночкой, даже в прошлой жизни. Коллеги уважали меня, но не любили. Начальство ценило, но держало на расстоянии. Семьи не было, друзей тоже. Только бесконечная работа, которая заменяла мне всё остальное.

И вот я здесь, один. В заброшенном цеху. В чужом мире. В чужом теле. С кучей железок и полным отсутствием понимания, что делать дальше.

— Нужен якорь, — сказал вслух, просто чтобы услышать человеческий голос, пусть даже свой собственный. — Что-то, за что можно зацепиться. Что-то, что придаст смысл всему этому…

Взгляд скользнул по цеху. Пыльные станки. Ржавое оборудование. Трёхметровый исполин в углу, теперь наполовину разобранный.

Это место.

Мысль пришла внезапно, но показалась абсолютно правильной.

Это место может стать моим якорем — моим домом или мастерской. Здесь есть всё, что нужно инженеру: инструменты, материалы, пространство для работы. Здесь есть задача — восстановить затопленный подвал, наладить станки, разобраться с технологией этих рукотворных богатырей.

Конечно, будут проблемы. Это место наверняка кому-то принадлежит, или принадлежало когда-то. Рано или поздно придётся выходить в мир, знакомиться с людьми, выяснять, как здесь всё устроено. Может быть, даже выкупить этот цех или каким-то образом получить на него права.

Но это потом, сначала у нас насос. Сначала вонючая вода, а также фундамент, на котором можно строить всё остальное.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши, отгоняя меланхолию. — Хватит рассуждать. Пора работать.

Сборка новой лебёдки пошла быстрее, чем я ожидал — шестерни из голема идеально подходили друг к другу, а это и неудивительно, ведь они были сделаны для работы вместе. Три ступени редуктора, передаточное число примерно один к пяти на каждой, итого — один к ста двадцати пяти. Плюс двойной полиспаст, ещё четырёхкратное усиление.