— Своей пациентке звонить не станешь? Обещал вроде же.

— Скорее бывшей пациентке, если ты о Кристине. А пациентка у меня без сознания лежит, с ней по телефону не поболтаешь, — ответил я. — После обеда навещу и посмотрю, что и как с ней.

— Можно мне с тобой? — осторожно поинтересовалась Мира. — Если не помешаю.

— А работа?

— Я отпросилась ещё утром.

— Тогда не вижу препятствий, даже лучше выйдет, ведь ты на машине. Главное, в пробку не попасть.

— Не попадём, я главные улицы объеду, а ещё сайт есть, где про пробки посмотреть можно. Значит, после обеда?

— Угу.

— А что на обед хочешь?

— Да мне всё равно, — сказал я, потом увидел, как потускнели искорки счастья в её глазах, мигом исправился, — а хотя… у тебя рыба с лимоном классно получается, каждый раз готов с пальцами вместе съесть. Запечёшь?

— Конечно, — улыбнулась она, мигом повеселев.

В больнице внимания на меня никто не обратил. Прошёлся в своём обязательном вояже по служебным помещениям, оставил подарки, познакомил Миру со знакомыми медсёстрами и врачами, потом навестил палаты с больными и только после этого направился на этаж, где находилась последняя представительница клана Рюкатичей.

— Как же здесь тяжело, — негромко произнесла Мира, когда мы поднимались по широкой лестнице. — И так больно смотреть на этих людей, на искалеченных девушек, а тот парень… он же, как… как… зачем жить в таком виде?

Зацепивший чувства жены был офицером, сгоревшим в танке. От него остался только торс и голова, покрытые сильными ожогами, большую часть времени он проводил в бессознательном состоянии после транквилизаторов.

— Здесь все обречённые, Мира. Жить им осталось немного, кто-то умер уже сейчас, пока мы поднимаемся на этаж, другие протянут месяц-два и уйдут следом, — ответил я ей.

— А ты можешь им помочь?

— Кому-то могу, другим нет. Но я не альтруист, каким тут себя показываю. Ищу только выгоду — развитие для своих способностей и благодарность от спасённых. Хотя, позавчера у меня совесть пробудилась в виде нервного срыва. Думал, что больше здесь не появлюсь, помогу Рюкатич, переговорю с ней и навсегда забуду сюда дорогу, чтобы не рвать душу.

— Ты хороший, Сан, — девушка взяла меня за ладонь и несильно сжала, — я вижу это. Просто, ты всё держишь в себе, желание помочь под расчётливость прячешь.

— Спасибо за поддержку, но, скорее всего, ты ошибаешься. Я — та ещё циничная и расчётливая сволочь. Вспомни наш брачный договор и наше знакомство, ведь мне от тебя нужно было лишь прикрытие от комитетских.

— Это было раньше. Ты и сюда пришёл эгоистом и циником, а кем уходишь? — философски заметила девушка. — Вот то-то и оно. И у нас всё стало хорошо, так?