Вот такие вот дела. За почти три месяца я не получил особых роялей, не стал супергероем, не заимел гарем (чур меня, чур) и конечно, не лезу куда меня не зовут с секретом булата, гитарой и бардовскими песенками, улучшениями бронетехники и искоренении всяческих гадов ползучих и предателей. Вот такой я не типичный попаданец. Наверное, напиши я книгу, и она станет самой скучной из всех, которые только были в истории альтисторической и попаданческой литературы. К слову, как закончу четвёртую повесть, то возьмусь за нормальный полноценный роман, где девочки попадают на Землю-1, полную мужчин в один из сложных исторических моментов. И обязательно с рудилием, боевыми мобильными доспехами и будучи суперсолдатами — эхорами.

Отложив ноутбук, я потёр уставшие глаза, потянулся и тут заметил рабочую сумку.

— Посмотрим-ка, чем меня товарищ Башаскин одарил, — хмыкнул я себе под нос.

Содрав плотный картон с упаковки, я озадачено посмотрел на ещё один, обернутый пищевой фольгой. За ним был третий и тоже в фольге.

— Матрешка, прямо.

Распечатав третий картонный цилиндр, я перевернул его дыркой вниз на свою ладонь. Из него выпал ещё один контейнер, на этот раз совсем маленький, пластиковый и прозрачный, размером с тот, в котором в моём старом мире хранят медицинские градусники. Судя по маленькому шприцу внутри, и этот тоже относился к медикам.

Открутив крышечку, я вытряхнул шприц, больше похожий на инсулиновый, себе на ладонь.

Почему-то неприятно закололо сердце и участилось дыхание.

Шприц был полон жидкости зеленоватого оттенка со специфическими особенностями: в центре она имела очень густой насыщенный цвет, который иногда отсвечивал багровым, а по краям, возле стенок, зелень переходила в серый цвет, будто кто простым карандашом контур обвёл.

— Это же… — прошептал я. — Не может быть.

Девяносто копейками тут и близко не пахло. Здесь тянуло густым ароматом страха и смерти.

Когда я интересовался историей этого мира, то не прошёл мимо рудилия, на котором построено процентов тридцать-сорок современной цивилизации. Ядовитее и опаснее этого минерала, на планете нет ничего. Но это если в чистом виде, в кристаллах. После переработки он становится панацеей в любой сфере деятельности. Меня лечили противоожоговым и заживляющим спреем на его основе, в велосипеде стоит рудилиевый аккумулятор, в армии солдат защищают бронежилеты и транспортная броня, изготовленная с этим минералом.

Излучение кристаллов и газ, образующийся на рудниках рудилия, а также на третьем материке, наносит сильнейший вред здоровью. Девяносто девять процентов тех, кто получил высокую дозу того или другого, обречён на смерть, быструю или не очень. Оставшийся процент почти полностью приходится на инвалидов, и лишь крошечная часть получила невиданные возможности. Этим немногочисленным счастливчикам повезло стать кем-то вроде людей-хэ и монахов Шаолиня из фантастических легенд. Они без всякого бронежилета могли отбивать телом пули и осколки, щелчком пальцев отбрасывали камень весом в центнер, лежащий в десяти метрах, ходить по воде и бегать по вертикальной стене, взглядом прожигать стены и подковывать летящего комара.