— Слышь, Лысый, — недовольно бросил один из горилл. — Давай его к своим бросим да и всё.

— К каким своим? — не понял Лысый.

— Да к свиньям, ёптить, — пояснил он.

— Тащи давай, бросальщик. Сармат сказал, чтоб этот фраерок его дожидался. А если не дождётся, он нас всех к этим своим бросит, ты понял? Неси давай, и башкой не бей, а то Стрела и так его вырубил по-жёсткому. Слышь, Стрела, он вообще очнётся или нет?

— Да кто его знает, — пожал я плечами. — Вы же сами видели, как он с крыльца ломанулся. Видать на душе есть грех, вот и давит.

— Есть, конечно, — усмехнулся Лысый. — Но я говорю, Сармат сам будет решать, что с этой гнидой делать.

— Да, я не возражаю, — пожал я плечами. — Мне он вообще по барабану, Аджан этот.

— Чё значит? — нахмурился он.

— Значит, что не колышет меня тварь эта.

— А-а, ну да…

Пройдя через пустой склад, мы двинули к свинарнику. В загоне снаружи орали голодные свиньи. Но мы прошли дальше. Запашок, конечно, был тот ещё. Внутри было вообще невозможно находиться. Поначалу.

Мы прошли по грязному полу вдоль загонов со свиньями. В конце прохода была половинчатая дощатая дверь, Лысый открыл её и придержал.

— Тут молодняк держат, — усмехнулся он.

Загоны были пустые, а один из них представлял из себя сваренную из арматуры клетку. Вот туда фальшивого Аджана и затащили. Опустили на кучу несвежей соломы, валявшейся на полу. Как по сигналу, коснувшись пола, Мурадян открыл глаза и замычал.

— Воды ему надо, — нахмурился я. — Чтоб не сдох раньше времени.

— Слышь, иди вон туда, набери, — махнул рукой Лысый, посылая одного из своих подручных к трубе, торчащей из стены.

— Лысый, там шланг, — крикнул тот, добравшись до крана.

— Налей из шланга значит. Ведро видишь? Лей в ведро. Сполосни только, а то траванётся раньше времени. Догоняй потом. Лысый двинул на выход, второй амбал и я последовали за ним.

— Не могу, — покачал он головой, когда мы вышли наружу. — Вонь, сука, въедливая такая, щас целый день говном пахнуть будем из-за этого редиски.

При слове «редиска» все заржали.

— Ну чё, тебя куда, домой? — задал вопрос Лысый.

— Нет. На главпочтамт отвези, надо несколько звонков сделать.

— А, ну ладно, погнали тогда.

Охранники объекта закрыли за нами ворота, и мы поехали в центр города. Я позвонил сначала Львову и доложился, что жив-здоров. Расписывать ситуацию по незащищённой линии не стал. Сказал только, что были сложности кое-какие, но пока всё под контролем. Он ответил, что, возможно, пришлёт кого-то для связи.

Потом позвонил Весёлкину, сообщил, что всё по плану. С ним не разговаривал, просто оставил сообщение. Сёмушкину тоже отправил телефонограмму. Про Мурадяна никому не сказал. Ситуация с ним была неприятной и нездоровой. Смысл его появления здесь пока мне был неизвестен, и я подозревал, что он был связан с каким-то из троих ведомств. И это было связано именно со мной. Кто устроил подлянку, надо было разбираться.