— Косыгин уже всё зарубил разок, — покачал я головой. — Предлагаю продумать и начать формировать новое ядро политбюро. Нужно проанализировать кандидатуры. У вас же имеются материалы, я думаю?

— Есть кое-что, — уклончиво ответил Львов.

— У кого, как не у вас, — усмехнулся я. — Нужно проработать каждую фигуру. Кулаков, Романов, Машеров, Гришин. Может быть, Алиев, Кунаев, но эти не поддержат административную реформу.

— Щербицкий? — спросил Прокофьев.

— Ни в коем случае, — покачал я головой. — Он там у себя заигрывает с национальной идеей и подозрительными элементами, реабилитирует, кого не надо. Он, Шеварднадзе, Горбачёв — точно нет.

— Романов консерватор, — нахмурился Львов. — Гришин тоже. Это то же самое, что Суслова заставить внедрять что-то новое. Алиев, Кунаев преданы генсеку. Машеров… можно, конечно, попробовать… Кулаков теряет поддержку, может оказаться в опале.

— Консерваторы нам и помогут. Надо завернуть всё в упаковку борьбы с идеей конвергенции. Кулаков, насколько я знаю, активно внедрял новые методы.

— Да-да, только ни к чему это не привело, урожайность ниже всех мыслимых уровней…

— Что ты говоришь, Лёня! Ему не дали провести реформы!

Мы просидели ещё часа два, накидывая идеи и углубляясь в детали по всем важным вопросам. Но потом все засобирались. Львову нужно было на совещание, мне тоже надо было идти. Сегодня должна была состояться встреча с Хаканом, так что нужно было ещё и какую-то программу готовить, а то пришлось бы водить его за ручку по улицам, как у них в Турции принято.

Нужно было найти Юрку Радова, поскольку без него вечер оказался бы безвозвратно потерян. У общаги не было никаких подозрительных машин, не было неотложек и милицейских бобиков. Я прошёл и сразу двинул на поиски Юрки. Надо было, конечно, поискать его в институте, но не срослось, как говорится.

К счастью, он оказался в своей комнате.

— Здорово, Юр!

Я завалился в его комнату. Он был один, лежал одетый на кровати, прямо в ботинках и курил, глядя в потолок.

— Юрик, привет.

Он лениво выпустил струю дыма и повернулся ко мне.

— Привет, Гришка, — меланхолично сказал он.

— Ты чего, в тоске что ли?

— Нет, — тоскливо ответил он.

— Умри тоска, читай МК.

— Это ещё что за МК?

— «Московский Комсомолец»

— Понятно, — кивнул он. — Да откуда тоске взяться? Просто устал, вот отдыхаю. Сам-то как?

— Тоже устал, — усмехнулся я, — только не отдыхаю. И тебе не дам. Я сегодня ночью познакомился с одним человеком.

— С человеком? Или с девицей?

— С человеком. Турецкоподданным.

— Неужели это Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей?