У околицы никого не было, зато в одном из домов толпились люди обоего полу и бурно обсуждали произошедшее в замке, а тем паче — то, что призрак, оказывается, взялся преследовать бедную Мэри, а ведь у неё и так вся родня померла.

Версий по поводу ленточки мгновенно было озвучено столько и таких фантастических, что я только диву давалась.

Послушав эти пересуды и запечатлев на кодак сборище, я потихоньку пошла вокруг, поглазеть — что тут у них за деревня. И заодно пофотать на память.

Ну, если не знать, что это деревня, а там был замок, так враз и не угадаешь, где — что. Подобрала несколько сосновых шишек, по ходу дела прикидывая совсем неигровое: можно ли их использовать в моей предстоящей кружковой деятельности?

Из лесу появились двое парней, осмотрелись. Позубоскалили насчёт «стога», и что, дескать, надо глянуть, кто тут у них из девок посимпатичнее — использовать, значит, этот стог по назначению. Меня то ли не увидели, то ли сделали вид (правила же, так-то), пошли на голоса́. Я снова тихонько потащилась сзади.

Судя по поклонам со стороны деревни, прибывшие были поблагороднее, чем местные. А! Рыцари.

Парни выслушали, о чём волнуется деревня… и неожиданно запросили пожрать и симпатичных девок, а про меня заявили, что всё это деревенские сочинили, лишь бы не работать!

Я возмущённо кинула в говорящего шишкой. Тот схватился за затылок и обернулся. Я показала ему невидимый язык, сложила руки на груди и потопала ножкой.

— А что случилось? — ехидно спросил деревенский староста. — А-а, это белка, должно быть шишками кидается. Еды-то у нас, господа рыцари, подходящей для благородных господ нету, только квашеная репа. А девки — вот они. Жаль, страшные. Хорошеньких о прошлом годе всех на кострах пожгли, потому — ведьмы! — староста очень натурально выпучил глаза и воздел палец. Я невольно прыснула. И пошла гулять дальше. Пусть они сами тут со своими стогами разбираются.

БЕДНЫЙ СЭР ВИТОЛЬД

Я прошла обратно через луг… и тут увидела, что аккурат в месте моей основной дислокации бродит какая-то дама. Так-так!

Я подошла ближе и остановилась за деревьями. Дама явно гуляла с намерениями, потому как кидала в воду камешки, а потом прислушивалась и оглядывалась. Берег в месте извива реки чуть-чуть поднимался, весь взгорок порос сосняком и был усыпан толстым слоем хвои, совершенно скрадывавшим шаги. Я подошла ближе и в тот момент, когда прекрасная дева швырнула в воду свой камешек, кинула туда же несколько шишек.

Красиво получилось.

Дама живо обернулась ко мне.

— Сэр Витольд, — произнесла я первое вспомнившееся имя, выразительно глядя ей в глаза, — всё тоскует. Ходит к озеру и слагает стихи. Всё плачет от неразделённой любви. Никакого покоя… Никакого покоя…