Я уже говорила, что Юбилейный построен на здоровенной круглой сопке. И все сады стоят на вырубленных в её боках здоровенных широких ступенях, типа как у инков, только не так распиарено.

Вот и этот сад был выстроен на таком вырубе.

В сторону центра микрорайона от него поднимался крутой склон, высокий, этажа в четыре, а, может, и поболее, ограниченный глухим забором. С противоположной, восточной, — спускался вниз косогор, уже не такой огромный, во всяком случае, лестница в нём устроена была, хоть и крутая, ступенек в тридцать-сорок, а в заборе — пешеходные воротца. Эту калитку называли обычно нижней. Пользовались ей так мало, что в иные дни она так и стояла закрытая.

Ещё двое ворот, как и сам сад, были идеально чётко ориентированы по сторонам света: южные и северные. Ворота эти были наиболее ходовыми, что было вдвойне удивительно, поскольку сам сад, вопреки бытовой логике, был построен поперёк территории, вытянут с запада на восток, и в крайних точках здания как раз и располагались входы. Получалось, что от обоих удобных ворот до входов в помещение далеко идти.

Перечитала описание — звучит, как будто я за́мок собираюсь штурмом брать. Да и ладно, пусть так останется!

Итак, я вошла через северные ворота. Я прям представляла себя каким-нибудь триумфатором — я ж, в конце концов, иду за законной добычей — в смысле, за честно заработанными деньгами. И тут — как-то вот, понимаете, краем глаза — я увидела, что из стоящего торцом к этим воротам дома, из ближнего подъезда, вроде как выглянул парень в кислотно-изумрудном спортивном костюме модного жатого вида. И сразу скрылся. И почему-то весь смех у меня куда-то пропал. Что-то царапнуло, не пойму сама что. Начала шарить глазами вокруг — вроде всё как всегда. То же небо, опять голубое. Блин, Владимир Семёнович, ещё и текст такой вспомнился!..* Обернулась — у подъезда уже никого. Зря, может, я паникую?

*Это, кто не в курсе,

намёк на песню Высоцкого

«Он вчера не вернулся из боя»

Я по привычке повернула направо и зашла через западный вход (сколько лет мама тут работала, всегда так ходили).

Зашла я к завхозихе, сдала костюм (с проверкой деталей поштучно, что вы думали!), потом к кассирше (или уж как у неё должность, я не помню — которая зарплаты выдаёт), где расписалась в задрипанного вида тетрадке без маркировок и забрала наши буратинские денежки — четыре ляма, да сверху шестьсот премия. Кассирша отсчитывала деньги с таким лицом, как будто она ногу себе отпиливает.

Заскочила к заведующей (Константиновну, говорят, всё же утвердили, хоть и битва за должность была как на ристалище), оставила папку с рисунками, обещала в скором времени занести ещё кой-какие материалы, пошла домой… и отчего-то застряла в западном тамбуре.