Мы пришпорили коней, хотя, признаться, особой необходимости в том не было. Животные и без понуканий прекрасно чувствовали запах пожара, а потому рвались вперёд, дальше от опасности, так, словно за ними гналась целая стая волков. Впрочем, думаю, что огня животные могут бояться куда как сильнее, чем волков.
Мой конь то и дело вскидывал голову, храпел, косил глазами и норовил перейти в совершенно уж безумную скачку. Приходилось придерживать поводья, поскольку сломать шею на ровном месте после того, как удалось выбраться из боя, было бы особенно обидно.
Наверное, я выглядел комично, так как постоянно думал не о чём ином, только бы удержаться в седле. Спину держать прямо не получалось, и я только чудом не свалился.
Казаки, разумеется, чувствовали себя в седле совершенно свободно. Они то вырывались вперёд, то придерживали лошадей, успевали переговариваться и даже отпускать какие-то шуточки, смысла которых я из-за ветра и грохота копыт не разбирал.
Мне же было не до разговоров. Каждая новая верста отзывалась болью в ногах и пояснице, а задница уже давно превратилась в одно сплошное болезненное место. И ведь ничего не поделаешь. Хочешь жить — скачи, а о собственных неудобствах будешь думать потом.
Лишь часа через полтора, когда мы убедились, что никакой погони за нами нет, хотя это и не означало, что её не будет, удалось немного сбавить темп. Лошади тяжело дышали, бока их покрылись пеной, а некоторые уже начали заметно уставать. Даже казаки, которым, казалось, были совершенно безразличны подобные мелочи, посматривали на своих коней с некоторым беспокойством. Решили поберечь животных, тем более что опасность непосредственного преследования, похоже, миновала.
— Ещё загоним коней, и сами пешком пойдём, — заметил Авсей, похлопав своего коня по шее. — А нам ведь ещё своих догонять.
— Вот и я о том же, — согласился я, с немалым облегчением переходя на шаг. — Только ты мне скажи, сколько ещё до обоза?
— Коли не задержались, скоро нагоним. Они ведь с бабами да детишками, быстро не пойдут, — ответил казак и, немного подумав, добавил: — А ты, Платон, в седле-то держишься уже получше.
Я хотел было поблагодарить за комплимент, но вовремя сообразил, что Авсей попросту надо мной издевается. Впрочем, спорить не стал. Держаться в седле я действительно научился несколько лучше, хотя подозреваю, что после сегодняшнего дня некоторое время вообще не смогу нормально ходить. Хорошо ещё, что никто из моих егерей не видел, как я временами едва не сваливался с коня. Авторитет командира — вещь полезная, и терять его из-за такой ерунды совершенно не хотелось.