Но почему-то легче от этих подсчётов не становилось. А ведь это только начало. Война еще не в своей кульминации. И я тут, чтобы приближать победу. И, судя по всему, у меня это получается.
Глава 15
Деревня Тишовка.
24 июля 1812 года.
Все суетились. Русские солдаты приходили в себя после боя, многие, пусть и не все, работали, словно бы и не устали. А ведь впереди ещё и ночной переход. Он будет — это уже точно. Спать некогда, ещё и после эмоционального урагана, изнурительного и физически, и морально боя. Богатыри — не мы!
— Немногие вернулись с поля. Не будь на то Господня воля, не отдали б Москвы, — бормотал я себе под нос.
— Что ты про Москву сказал? — Вот же чёрт ушастый…
Капитан подался вперёд, становясь на стремя и словно бы облокачиваясь на коня.
— Ты это брось! До Москвы никто Наполеона не подпустит. Или среди солдат иное мнение бытует? Что говорят? — тут же прицепился командир.
— Нет, ваше высокоблагородие, как же я или кто иной измыслить смеет, что до Москвы француза доведём. На Смоленске и разобьём антихристово воинство, — поспешил я сказать.
Он удовлетворённо хмыкнул и тут же переключился на другие темы.
— Хоронить мёртвых нужно быстро. Оплакивать нет времени, братцы. Собираться тоже…
И говорил же так… участливо. Вот можно было подумать, что гладко стелет, да жёстко спать придётся. Или я слишком разочарован в людях с большими погонами, пусть эполетами, что всех под одно мерило подвожу, и такое… с гнильцой.
А между тем капитан… Да как его зовут хоть? Нужно обязательно узнать. Он всё больше втирался в доверие. Да нет, казался искренним. Мог же проникнуться тем, как мы воевали? Скольких потеряли? Знамя…
— За знамя французского полка… Это подвиг, братцы. Великий… — говорил он.
Но то и дело посматривал в мою сторону. Были, видимо, и адресованные только мне вопросы. Хотя и на Потапыча смотрел. Выбрать не мог, кто же виновник основной всех этих успехов отряда на поле боя.
— Пушки оставляйте здесь, — продолжал капитан. — Я уже распорядился, за ними придут артиллеристы. Там свои орудия они оставляют разломанные, так что коней хватит увезти трофеи. Не вам же, в самом деле, всё это железо на себе до Смоленска тащить. Вы и без того сделали больше, чем от вас требовалось. Берегите себя, братцы. Нам ещё супостата из России изгонять.
Последние слова он произнёс уже тише. Мне даже показалось, что глаза его увлажнились. Капитан быстро отвернулся, словно проверяя, как грузят телеги, но я успел заметить, как он провёл пальцами по переносице.
Солдаты чувствуют, когда к ним обращаются по-человечески. Когда замечают их жертву, признают их подвиг, когда начальник не прячется за уставными словами, а говорит с ними как с людьми, которые только что прошли через ад. Для многих присутствующих такая речь значила едва ли не больше награды. Да, пожалуй, она сама и была наградой. Признанием наших трудов, подвига. И только я, меркантильная скотина, продолжал думать, что хотелось бы получить нечто большее. Например, офицерский чин.