Ведь должны же прямо сейчас передвигаться по всей России и другие воинские части, с юга в основном. Подготовленные, проверенные в боях полки. Они когда дойдут, как словно бы в Великую Отечественную в 1941 году дошли сибирские части к Москве, то мыслей о сдаче не случится.
Так что замедление на пару недель — это уже в плюс России. И, судя по всему, моё появление сделало возможным пока что замедлиться на четыре-пять дней. Недостаточно, но я же работаю.
— Ба-бах! — последовал ещё один взрыв.
Потом ещё один. Может, и вхолостую сейчас взрывались закладки, так как пожар разгорался и не нужно было уже дёргать ногами верёвки, чтобы прогремел взрыв. Уже огонь, распространяясь повсюду, делал своё дело.
— Наверное, им сказали, что или они пройдут лесом, или шкуру живьём сдирать будут. Иначе я не пойму, как можно заходить в лес, который пылает, — говорил Авсей.
— Там, в лесу, нынче сущий ад. Сколь много их погибнет, — сокрушался Тихон.
А я думал, что мы можем прежде всего гордиться тем, что враг не пошёл напрямую. Мы обманули французов. Тот бой у Бобруйска — очень похожая ситуация с тем, как складываются дела сейчас. Вот французы и подумали, что мы повторились и что по фронту найдём чем ударить, тем более что два ствола пушек выразительно смотрели на запад, на врага.
Мы уже были в сёдлах и готовы в любой момент уходить. Даже убегать. Но нельзя же было… И дело не в собственном любопытстве, что и как будет происходить и сколько французов ещё отправится к праотцам благодаря в том числе и моим действиям. Нужно ещё и иметь достаточно информации для доклада командованию.
— Глянь, вылазят, — сказал Авсей.
Я ещё раз смерил глазами расстояние, с которого мы наблюдали за выходящими французскими солдатами. Нет, не будут стрелять. Сильно далеко. А ещё они поголовно кашляли, кто-то стоял на четвереньках и извергал из себя содержимое желудка.
Нам тут, относительно далеко от пожара, да и ветер в другую сторону, было некомфортно, и начинала кружиться голова. А как им? А им — поделом.
И если французы, выныривающие из горящего леса, стрелять не могли, то мы… мы можем.
Вольтижёры появлялись из дыма небольшими группами, те из них, кто ещё мог, пригибались, перебегали от дерева к дереву и продолжали наступать, хотя позади них то и дело раздавались взрывы.
Некоторые выбегали из леса горящими, другие отвлекались, чтобы товарищей своих потушить.
— Вот что значит — сгореть на работе, — пошутил я, но так тихо, что увлечённые наблюдением за противником побратимы и не обратили внимания.
— Вон офицер! Возле берёзы! Прислонился, обнял её, как девку, кабы не упасть, — крикнул Тихон, указывая на человека, который размахивал шпагой и пытался выстроить выбравшихся из леса французов.