Беата, медсестра и Столе рассмеялись, и никто из них не заметил, что Харри не издал ни звука.

Харри спустился с крутых холмов, на которых раскинулся больничный комплекс, и снова поднялся к озеру Согнсванн. Людей там было немного, только вечная группа воскресных гуляющих, скорым шагом обходивших озеро вокруг. Ракель ждала его у шлагбаума.

Они обнялись и молча пошли по тропинке. Воздух был острый от мороза, а солнце неярко светило с блекло-голубого неба. Сухие листья, хрустя, ломались под каблуками.

– Я ходил во сне, – признался Харри.

– Да ты что?

– Да. Один раз точно.

– Ну знаешь, не так-то легко все время лежать и не шевелиться.

– Нет-нет, – замотал он головой, – в буквальном смысле. Ночью встал и пошел по квартире. Бог знает зачем.

– И когда ты это обнаружил?

– Когда вернулся из больницы. Той же ночью. Стою на кухне, смотрю на чьи-то мокрые следы на полу. А потом глядь – я сам голый, в одних шлепках, а в руке – молоток.

Ракель, улыбаясь, посмотрела вниз. Подстроилась к его шагу:

– Я тоже ходила во сне. Когда забеременела.

– Эуне сказал мне, что взрослые ходят во сне, когда у них стресс.

Они остановились у берега. Полюбовались на пару лебедей, которые бесшумно и без единого движения скользили мимо них по серой воде.

– Я с самого начала знала, кто отец Олега, – сказала она. – Но когда его любовница из Осло сообщила ему, что беременна, я не знала, что у нас с ним будет ребенок.

Харри вдохнул полные легкие холодного воздуха. Почувствовал, как он покалывает в носу, как пахнет ветром. Он закрыл глаза и стал слушать дальше.

– А когда я поняла, что беременна, он уже сделал свой выбор и отправился из Москвы в Осло. У меня тоже был выбор: найти в Москве ребенку отца, который будет любить его и заботиться о нем, пока будет считать, что это его родной сын. Или оставить ребенка без отца. Это было ужасно. Ты знаешь, как я отношусь ко лжи. Если бы мне рассказали, что я – из всех людей на свете именно я – решу прожить остаток жизни во лжи, я бы не поверила и разъярилась. Но когда ты молод, многие вещи кажутся проще, чем они есть на самом деле. Если бы речь шла только обо мне, я бы с легкостью приняла решение. Но тут речь шла о многих и о многом. Не только о том, что я сломаю жизнь Федору и его семье, но и о том, сколько зла и горя я принесу тому, кто уехал из Москвы в Осло. А самое главное – я должна была позаботиться об Олеге.

– Я понимаю, – кивнул Харри.

– Нет, – ответила Ракель. – Ты не понимаешь, почему я раньше тебе об этом не рассказала. Потому что тебя это совершенно не касалось. И если ты думаешь, что я хотела казаться лучше, чем есть на самом деле…