Рёдсмуэн подняла глаза, но поскольку никто не собирался протестовать против подобной интерпретации событий, она продолжила:

– В первый же день Катрина Братт постаралась войти в контакт с Харри Холе и попросила взять ее в группу расследования. Знала она много – и о деле, и о самом Холе, – так что смогла довольно легко манипулировать им и направить по следам бергенских убийств и исчезновения Герта Рафто. В конце концов с помощью Холе она нашла своего отца в холодильнике на острове Финнёй.

Хьерсти сняла очки:

– Не надо иметь богатую фантазию, чтобы понять: то, что ей довелось тогда пережить, наверняка стало основной причиной ее психологической реакции. Стресс, разумеется, еще усугубился, поскольку трижды ей пришлось поверить, что убийца пойман. Сначала это был Идар Ветлесен, затем… – поискала она в записях, – Филип Беккер и, наконец, Арве Стёп. И каждый раз она убеждалась, что это не преступник. Она даже попыталась выбить признание из Стёпа, но сдалась, когда поняла, что и он не тот человек, которого она ищет. Услышав, что прибыла полиция, она скрылась. Не хотела, чтобы ее арестовали до того, как она закончит свое дело, то есть раскроет убийства и выяснит, кто преступник. Думаю, именно тогда ее психоз вошел в критическую фазу. Она вернулась на Финнёй, где, как она сказала, ждала Холе, который непременно должен был ее выследить. Что и произошло. Когда Холе прибыл туда, она разоружила его, чтобы заставить выслушать себя. Она хотела проинструктировать его и обрисовать, что он должен предпринять, продолжая расследование.

– Разоружила? – переспросил Мюллер-Нильсен. – Насколько нам известно, она сдалась без сопротивления.

– Она сказала, что рану на губе ей нанес Харри Холе как раз во время ареста, – сказала Хьерсти Рёдсмуэн.

– Разве стоит верить психически неуравновешенному человеку? – произнес Лепсвик.

– Она вышла из состояния психоза, – решительно возразила Рёдсмуэн. – Мы оставим ее здесь еще на несколько дней на обследование, но после передадим вам, так что готовьтесь. Если, конечно, вы до сих пор рассматриваете ее в качестве подозреваемой.

Последние слова повисли в воздухе, а потом Эспен Лепсвик перегнулся через стол:

– То есть вы считаете, что Катрина Братт говорит правду?

– В мои обязанности не входит делать такие предположения, – ответила Рёдсмуэн и закрыла свои записи.

– А если я задам вам этот вопрос не как психиатру?

– Тогда, старший инспектор, – улыбнулась Рёдсмуэн, – я скажу, что вы можете продолжать придерживаться того мнения, которое у вас есть.

Бьёрн Хольм дошел короткой дорогой из Института судебной медицины до Института анатомии и теперь ждал в гараже, когда появится Харри, который должен был приехать на машине из Трюванна. Рядом с Хольмом стоял санитар в зеленом халате с серьгами в ухе – тот самый, который вез на каталке тело, когда Харри был здесь в прошлый раз.