Подойдя к двери кабинета номер шестьсот шестнадцать, оба остановились, и Хаген набрал воздуха в легкие.

– Шеф… – начал он, но тот уже взялся за ручку и рванул на себя дверь.

Они стояли в дверном проеме и смотрели, не веря своим глазам.

– Боже милосердный! – прошептал начальник полиции.

За столом сидел Харри Холе в футболке, с резиновым жгутом на бицепсе. Из вены прямо под жгутом торчал шприц. Содержимое его было прозрачным, а на молочно-белой руке Харри они даже от двери увидели несколько красных точек от уколов.

– Ты, твою мать, чем тут занимаешься, парень? – просипел начальник управления, втолкнул Хагена в кабинет и закрыл дверь.

Харри поднял голову и посмотрел на них отсутствующим взглядом. Потом вытащил шприц, посмотрел, сколько жидкости там осталось, отбросил его в сторону и что-то пометил на листе бумаги.

– Что ж, это, пожалуй, даже к лучшему, Холе, – угрожающе произнес начальник управления, – потому что у нас плохие новости.

– Это у меня плохие новости, господа, – ответил Харри, оторвал клочок ваты из лежащей рядом упаковки и приложил к руке. – Идар Ветлесен не мог самостоятельно лишить себя жизни. А это означает… впрочем, вы сами понимаете, что это означает.

Гуннар Хаген еле сдержался, чтобы не расплыться в улыбке. Вся ситуация выглядела настолько абсурдной, что мозг просто-напросто не сумел по-другому отреагировать. По лицу шефа он видел, что тот тоже не знает, как поступить.

Харри посмотрел на часы и встал:

– Встречаемся примерно через час, тогда всё узнаете, а пока мне надо заняться еще кое-чем. – И старший инспектор, оставив двух онемевших от удивления начальников, открыл дверь и удалился широкими победоносными шагами.

Один час и четыре минуты спустя Гуннар Хаген, начальник отдела убийств, начальник Полицейского управления Осло и Турлейф, начальник Главного управления полиции Норвегии, вошли в кабинет № 1, полный притихшего как мыши народа. Собрались все члены групп и Лепсвика, и Холе, но слышался только голос Харри. Начальство встало позади всех и уставилось на экран проектора, на котором менялись снимки тела Идара Ветлесена, сделанные в кёрлинг-клубе.

– Как видите, – говорил Харри, – шприц находится у Ветлесена в правой руке. Ничего необычного, поскольку он был правша. Но! Я обратил внимание на его ботинки. Смотрите.

Новый снимок – ботинки крупным планом.

– Эти ботинки – наша единственная улика, но ее достаточно, потому что именно их отпечатки мы нашли на месте преступления в Соллихёгде. А теперь – внимание на шнурки. – Холе ткнул указкой. – Я вчера экспериментировал на собственных ботинках. Так вот, чтобы узел располагался именно так, я должен быть левшой или ботинки мне должен зашнуровать кто-то другой.