Все, вспомнил я его. Обладатель этого голоса присутствовал в кабинете Самвела тогда, когда я свои претензии снимал, безбожно при этом ерничая.

— Это ты сильно размахнулся, — невозмутимо произнес Баженов. — Прямо как Давид Сасунский какой-то, прости меня, Господи, грешного. Гляди куртку не порви под мышкой.

— Поживем — увидим, — сделал несколько шагов вперед вурдалак, и я наконец увидел его лицо, убедившись, что оказался прав. — С маленькой такой поправкой — мы поживем. Тебе подобное обещать не стану, поскольку не люблю врать. Ведь ты, русский, уже почти мертв.

— Предлагаю один раз — добром сваливайте с нашей дороги, — не обращая внимания на услышанное, невозмутимо изрек Баженов. — Тогда еще какое-то время сможете ночное небо коптить.

— Ты дурак? Не понял, с кем дело имеешь? — удивился старший, развел руки в стороны, а после продемонстрировал свои белые длинные клыки, выдвинувшиеся из десен. — Чарушин, объясни своему приятелю, кто именно у него жизнь заберет.

— Не надо мне ничего объяснять, — хмыкнул Слава. — Я что, вурдалаков не видал? Хотя нет, кое-что мне непонятно — вы какого тут вообще забыли? Для чего подъезд сторожите? Вернее — от кого?

— Какая любопытная еда. — Кровосос подал знак, после чего шестеро его сородичей, не особо скрываясь, начали брать нас в «клещи». — С другой стороны, последнее желание свято, чего бы и не ответить? Впрочем — нет. Я голоден, разговора не случится.

Вот как чуял, что надо, надо добраться до Петюни, дабы забрать пули из небесного железа. Они ведь не только Голема, но и вурдалаков тоже наповал должны разить. Прямо скажем: если это правда (а не верить деду Геннадию у меня причин нет), то очень бы они мне сейчас пригодились.

К атаке я был готов, потому лихо увернулся от клыков довольно шустрой Ануш, всадил пулю в голову второго противника, а после вогнал нож в шею третьего, отчего тот злобно зашипел.

— Чарушина не пить! — заорал старший. — Он не ваш!

— Верно, — донесся до меня по-прежнему спокойный голос Баженова. — Он сам по себе. Ну, куда побежал, куда? Сюда иди!

— Убейте его! — еще недавно надменный голос помощника Самвела сорвался чуть ли не на визг. — Чего ждете? Оставьте Чарушина, говорю!

— Макс, девку не потроши, она нам пригодится! — подал голос и Слава. — Просто держи и не пущщай!

Очень своевременно, чего скрывать. Еще мгновение, и свалила бы Ануш в темноту, плюнув и на приказ своего лидера, и на то, что собратья по крови гибнут, и даже на карьерные перспективы в семье. Отчасти я могу ее понять, ибо зрелище, которому она стала свидетелем, даже матерых кровососов могло смутить, а на молодого так и вовсе неизгладимое впечатление произвело.