Жил Белозеров-старший широко, ничего не скажешь. За распахнутыми воротами высился особняк, навевавший ассоциации с фильмами и книгами про быт российских помещиков девятнадцатого века, окруженный березами и дубами, имелась тут также лужайка исполинских размеров и водоем, который бассейном, пожалуй, и не назовешь. Скорее — озером. И все это пространство было расцвечено иллюминацией, заставлено столами, заполнено множеством гостей. Присутствовала и сцена, на которой певица в блестящем платье негромко выдавала в микрофон нечто джазовое.
И вот где мне искать Марину? Или ну его? Может, пока охранник Саня не уехал, вернуться на КПП да в офис рвануть?
— Ма-а-а-акс! — Откуда-то взявшаяся дочка юбиляра бросилась мне на шею и сочно расцеловала в щеки, причем в этот момент я уловил легкий запах спиртного. — Ну наконец-то! Я жду, жду, а тебя все нет. Волноваться даже начала. Папа! Па-а-а-ап! Мой Макс приехал!
Ее звонкий голос прозвенел, как колокольчик, заставив многих повернуться к нам. Ну да, прав был привратник, одет я, конечно, несообразно моменту. Не то чтобы прямо все мужчины в смокинги вырядились, разумеется, но в футболках и джинсах я никого не приметил. Про дам уж и говорить нечего, неделя высокой парижской моды в уголке перекуривает.
А потом я наткнулся на взгляд, в котором смешались равными долями удивление и ярость, которые со временем, став единым целым, несомненно превратятся в ненависть. Или я не знаю Таньку…
Было заметно, что моей бывшей однокласснице сильно хочется высказать все, что у нее творится на душе, но при этом какими-то невероятными усилиями она удерживает себя от этого. Единственное, что Танька себе позволила, так это беззвучно шевелить губами, таким образом проговаривая все, что она обо мне думает.
Ну вот не переносит она, когда все не по ее случается. А тут ведь не просто не по ее, а куда хуже, с подвывертом. По сути, ведь все выглядит так, будто я Татьяну, красивую, умную и богатую, променял на какую-то малолетку. Явно же она звонкое «мой Макс» мимо ушей не пропустила.
— Пап, вот он, — уцепившись за мою руку, сообщила Марина невысокому старичку, подошедшему к нам. — Это Максим.
— Наслышан, наслышан, — сообщил мне именинник, обладающий весьма цепким взглядом и неожиданно крепким для своего возраста рукопожатием. — Рад приветствовать вас в своем доме, Максим. Отдельно радует, что наконец-то моя дочь знакомит меня с молодым человеком, у которого глаза не смотрят в разные стороны, на голове красуется какой-то ералаш, а вместо мышц кисель.
— Ну па-а-ап! — сдвинула брови девушка.