Хм. А вот это что-то новенькое, раньше моя школьная подруга себе такого не позволяла. Хотя да, в последнее время корона, которую она сама на себя напялила, ей крепко на мозг давить стала. Ну а ревнивой собственницей она всегда была, сколько ее помню.
— Послала?
— Конечно, — хмыкнула Геля. — Не хватало мне еще чужие истерики слушать. А, вот еще что! Анвар через день ко мне на кривой козе подъезжает насчет каких-то старинных часов, которые ты ему в Москве должен добыть. Я особо не понимаю, что к чему, но заверяю его в том, что если ты обещал, то все будет. Он вроде верит, но доброты в его взгляде все меньше.
— Блин, точно, — поморщился я. — Обещал, есть такое. Скажи ему… Хотя нет, сам наберу. А то ведь не поймет, за невнимание обидится.
— Он может, — подтвердила помощница. — Но вообще он тебя, конечно, сильно уважает, что есть, то есть, такой меня заботой окружил, что продохнуть невозможно. Никогда бы не подумала, что подобное может так напрягать. Что ни захочу — несут. Что ни попрошу — в тройном количестве доставляют. Шагу сделать не могу, чтобы за мной кто-то не следовал на расстоянии. Макс, я так долго не выдержу. Я в Москву хочу!
— Терпи, — велел ей я, вглядываясь в облачко пыли, которое появилось на горизонте. — Как можно будет вернуться — прилетишь первым же рейсом. Все, давай, мне пора.
— Ты не пропадай больше так надолго, — попросила меня Геля.
— Не пропаду, — пообещал я, а после, убирая смартфон в карман штанов, сказал Марине, внимательно смотрящей на меня: — Кажись, за нами едут. Вон, гляди.
Черный пятидверный «гелик» лихо тормознул, не доехав до плаката всего несколько метров, а следом за тем Белозерова-младшая радостно завизжала:
— Константин Игоревич! Как же я рада вас видеть!
Немолодой и невысокий мужчина, выходящий из машины, усмехнулся и произнес:
— Раньше, Марина Вадимовна, вы придерживались другой точки зрения. «Сколько можно», «Мне не десять лет», «Задолбал, хрен лысый».
После того он снял черное «натовское» кепи с головы и провел ладонью по блестящей лысине, мигом начавшей бликовать под уже не сильно жарким, но все же ярким августовским солнцем.
— Ничего такого не говорила! — завопила девушка. — Не выдумывайте!
— Ой ли? — хитро прищурился Константин Игоревич.
— Вам — не говорила. И между прочим, подслушивать — нехорошо. — Марина обняла его за шею и сочно облобызала в щеки. — Ну извините! Больше не буду! А я на самом деле так рада, что вы даже не представляете!
— Ради вашего «извините», пожалуй, стоило столько времени тут торчать, — рассмеялся мужчина, а после глянул на меня. Коротко, краем глаза, но так, будто рентгеном просветил, а после чуть-чуть сместил дочку своего шефа в сторонку, прикрыв ее собой.