Ребята угрозы в плане международных войн не представляют — куда городу против Империи. Это раз. Предвзятости к нашему народу не испытывают, потому как у нас в Индийском Океане никогда интересов не было — два. Ну и задолбались, как мне думается, от своего колониального прошлого, так что дорвались до свободы и тупо делают бабки — три.

Из всего этого можно сделать вывод, что русский и сингапурец — братья навек.

— Так, — сказал я. — Ну и чего дальше?

— А дальше, Василий Иванович, я тебе как есть говорю, узкоглазые вообще на всё готовы, — затараторил председатель. — Реально не знают, куда деньги подевать. Вы нам, говорят, идею, а мы вам и инвестиции, и рабочие руки, и долю. Только работайте, говорят. А сами…

Тут Геннадий Яковлевич хохотнул.

— Сами какие-то огурцы выращивать собираются. На большее и впрямь выдумки не хватило.

Ну что ж…

Ладно.

Присмотреться к этим товарищам надо, а то вдруг что не так. Да и своих поддержу заодно. Если у Данилова дела в гору попрут, то я же только рад буду.

— Ну добро, — таки согласился я. — Когда встреча?

— Завтра со сранья, — Яковлевич глянул на часы. — Совсем-совсем со сранья. У нас с ними разница во времени пять часов, вот и не спится узкоглазым…

На том и порешили. Договорились, что поедем на моём джипе. Он, дескать, самый представительский из всего того, чем мы располагаем. У председателя маленький семейный минивэн, Данилов вообще без руля, от него амбре такое, что его даже трезвого вечно на освидетельствование ДПС-ники отправляют, а авто Макара Матвеевича оно немного…

Как бы это помягче?

Броско? Импозантно? Претенциозно? Ох… всё не то. Сутенёрская у него тачка. Вот прямо как нигры любят, если судить по фильмам. Золотые диски со знаком рубля, вырвиглазного цвета меха в салоне, кожа, телевизоры в каждом подголовнике.

Ну любит старичок, когда дорого. И не мне его винить.

— Значит, до завтра, — Яковлевич опять пожал мне руку и побежал к себе готовиться.

Ну а мы с ректором пошли туда, куда шли. Похмеляться и рыбалить.

И снова не дошли!

День, видать, такой…

Суетный.

Прямо на выезде из Удалёнки мы увидели здоровенный фургон рядом с тем домом, в котором некогда проживал печально известный Иван Хельсин. Хотя… почему «печально»? Кстати, как он там? Что-то всё забываю у Гринёва спросить.

Не суть…

Из фургончика выносили мебель, а разгрузочными работами руководил здоровый лысый мужичара. Не такой статный, как Морозов, но всё равно большой. И без бороды, если уж мы вспомнили про графа.

Этот, такое у меня сложилось ощущение, как будто бы ненавидел волосы. И если бы общественные нормы позволяли сбрить брови, то избавился бы и от них.