Утро: князь даёт опровержение и называет смерть сына трагическим недоразумением. Мол, так и так, младший сам виноват.

И в качестве финального штриха — рука робота в поле близ Удалёнки.

И получается, что? Получается, что Несвицкие закусились со Скуфидонским и хорошенечко огребли. А Несвицкие, между тем, были людьми известными.

— Очень серьёзный род, — суетился человечек. — На них держится чуть ли не четверть военно-промышленного комплекса Империи. Ну… держалась во всяком случае, сейчас не знаю. Своих людей в минобороны у нас нет, но я стараюсь наладить каналы.

— Не надо! — рявкнул Гордей Гордеевич и повторил: — Не надо. Не вороши осиное гнездо. И так всё ясно.

Ясно, что Скуфидонский засекречен по самое не балуй и конфликты за ним подчищаются на государственном уровне. Бывало ли когда-нибудь такое? А чёрт его знает, на то он и засекречен! Кто знает, может, в Империи это обычная практика?

Но речь сейчас всё-таки о конкретном человеке.

Итак.

Скуфидонский силён? Безусловно. Опасен? О, да! За счёт чего силён и опасен — совсем не ясно, что только усугубляет.

По правде говоря, Верзилин прямо сейчас готов был плюнуть на всю эту затею, если бы не сингапурские боссы. Ему не раз приходила в голову крамольная мысль об отделении; в конце концов, клан Сколопендры в Российской Империи был абсолютно автономен.

Но…

Увы, старшие уже в курсе. И уже, вот-вот, должны пожаловать к нему в гости целой делегацией. И вот они-то точно не отступятся. Максимум, который Верзилин может сделать для них, так это предупредить о том, что просто не будет.

Однако это изменит лишь методы триады, а не конечный итог. Триады не аристократы. Им плевать, что о них подумают другие, им самоубийственная бравада ни к чему. Подлостью, хитростью, подкупом, ложью, пытками, шантажом… самыми тёмными и нечестными приёмами они всё равно добьются своего.

На девочке стоит чёрная метка.

Девочка отдаст то, что украла, и обязательно умрёт. Без или-или. Иначе и быть не может…

Сильным одарённым хорошо быть по целому ряду причин. Например, мне вот сейчас очень даже приятно существовать. Небольшой сушнячок во рту да лёгкое такое желание съесть какую-нибудь фастфудную гадость.

А вот Державин:

— У-у-у-уу-у-ух, — выдохнул ректор так, будто бы его дефибриллятором шарахнули. — Уу-у-ух… спасибо тебе, Оленька. Спасибо тебе большое, вовек не забуду.

— На здоровье, Степан Викторович, — Фонвизина ядовито улыбнулась, мол, так и так, у неё теперь есть должник из Академии, да ещё на самом верху. — Лишь бы вам было хорошо, Василий Иванович.

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — кивнул я. — Шуруй к своим, скоро подойду, обозначу цели на день.