– Сегодня день чудес, – произнесла Софья с того момента, как только были разлиты первые бокалы. – Я не верю своим глазам: Лиза пришла вовремя, Маргарита не ругается, а Григорий даже улыбается, будто не готовит революцию.
Маргарита кивнула, но было видно, что она слушает только собственные мысли. В доме, где никто не доверял даже своим отражениям, такие вечера были актом публичного лицемерия.
Елена, разрезая на порции запечённого цыплёнка, бросила взгляд через стол:
– Я слышала, что сегодня вы рано закончили в салоне. Значит, появилось больше времени на себя?
– Если честно, – сказал Григорий, не отрывая взгляда от вилки, – сегодня время будто удваивалось. Каждый час – как два.
Сказано это было с такой лёгкостью, что даже у Софьи дрогнули веки: намёк был более чем прозрачен.
– Интересно, куда уходит ваше свободное время, – Елена произнесла это почти по-матерински, но в её голосе чувствовалась сталь.
– В народные наблюдения, – усмехнулся он, – или в интернет. Там о нашей семье пишут куда больше, чем можно ожидать.
Маргарита впервые за ужин подняла глаза:
– Не советую тебе читать сплетни. Всё, что пишут в сети, – фальшивка.
– А если я умею отличать ложь от правды? – спросил Григорий.
– Это была бы уникальная для Ситцева способность, – съязвила Софья.
Лиза, всё это время только перемешивавшая салат, наконец решилась:
– А вы… вчера куда-то уезжали ночью?
– Вот! – Софья хлопнула в ладоши. – Я говорила, что это не только мне показалось.
Григорий почувствовал, как кровь приливает к лицу. На секунду ему показалось, что сердце опять готово выскочить наружу, как утром в кабинете.
– Не уезжал, – сказал он. – Просто плохо спал.
В этот момент столовая заиграла всеми красками абсурда. В свете канделябра золото ложек и вилок отражало лица сидящих; они были слишком близко друг к другу, чтобы не чувствовать каждого мускула, каждая эмоция разбивалась в стекло, как муха о лампочку. Снаружи стучал дождь, и казалось, что если сейчас вскочить и разбить окно, то станет легче дышать. Но Григорий не дал себе и шанса на глупость.
Он ел медленно, не глядя ни на кого, хотя каждое слово Елены било по вискам с точностью натренированного киллера.
– Значит, просто бессонница? – уточнила Елена.
– Просто, – повторил он, – бессонница.
Маргарита, всё же не выдержав, скрестила руки и подалась вперёд:
– Григорий, если у тебя проблемы – скажи прямо. В этой семье не любят загадок.
Григорий усмехнулся:
– И не любят чужих тайн, – подхватил он, – мне это уже объясняли.
– Ты уже не чужой, – вмешалась Софья. – Если честно, Лиза с утра докладывала, что ты слишком долго смотришь на витрину, будто хочешь съесть содержимое целиком.