В этот момент подошёл официант: тонкий, как соломинка, с идеально отточенным лицом человека, который сам не ест ничего, кроме углеводов. Он склонился, спросил:
– Будете ещё что то, Вера Андреевна?
– Нет, – сказала она, – разве что немного свежих сплетен. Что у вас нового?
Он улыбнулся, но не глазами, а только уголками рта:
– Сегодня все шепчутся о том, что Лиза пыталась вскрыть вены, а Софья наглоталась таблеток.
– И вы во что верите?
– Я ни во что не верю, – сказал он. – Я просто люблю слушать.
Вера кивнула, вытащила из сумки купюру и сунула ему в руку так, что никто в зале не заметил. Официант исчез за барной стойкой, а Вера снова взялась за телефон.
Теперь нужно было связаться с Григорием: она не любила работать напрямую, но иногда нужна была уверенность, что партнёр не завалил операцию в самом конце. Она написала ему: «Всё идёт по плану, но не тормози – завтра уже поздно». Через две минуты пришёл ответ: «Окей. Держи меня в курсе».
В этот момент в кафе зашёл мужчина в чёрной кожаной куртке – он никогда не был клиентом, но сегодня сел за соседний стол, заказал воду и стал уставиться в окно. Вера заметила его, но виду не подала: знала, что такие люди не делают резких движений, если уверены, что их заметили. Она отправила ещё одно письмо – на этот раз короткое, для своих:
«Сливаю инфу о закупках через ювелирку. Проверяйте последние счета, у них дыра в отчётности. Всплывёт – держите скрины наготове».
После этого она позволила себе пару минут расслабиться: закрыла глаза, пересчитала до двадцати, потом снова открыла и вернулась к ленте событий. Теперь нужно было просто ждать, пока все фигуры на доске сделают свои ходы, а ей останется только собрать урожай.
К обеду у неё возникло ощущение, что жизнь придумана лишь для того, чтобы такие, как она, управляли чужими нервными окончаниями на расстоянии вытянутого маникюра. Она не испытывала ни капли злорадства: это была не месть, а искусство, и если кто-то не понимал разницы – это были их проблемы, не её.
Вера ещё раз глянула в окно: ювелирный салон стоял пустой, как музейная декорация, а на входе маячила фигура Елены, которая смотрела куда -то поверх улицы – не на людей, а на мираж будущего, в котором её фамилии больше нет.
Вера поставила телефон на беззвучный, взяла чашку и, пригубив холодный кофе, сказала себе вслух:
– Шоу начинается.
За соседним столом мужчина в кожаной куртке повернулся, и Вера бросила на него взгляд: они оба улыбнулись – одновременно, как актёры на кастинге, которые заранее знают, что оба не получат роли.
Она встала, поправила волосы, медленно обвела взглядом зал: все эти люди, все эти пустые столы и чужие судьбы – теперь её территория.