– Как только я зарегистрирую это официально, – сказала она, – назад дороги не будет. Даже если ты передумаешь – будет поздно.
Он не дрогнул, но лицо стало даже мягче.
– На это я и рассчитываю, – сказал он. – Честно говоря, если всё останется на прежних позициях, я потеряю к жизни интерес.
Она смотрела на него внимательно, будто выискивала в его глазах ту малейшую вибрацию, по которой опытный сыщик отличает психопата от просто неуравновешенного. Но в них было только скучающее любопытство – и чуть-чуть хищной нежности, как у павиана в зоопарке, который точно знает, что стекло выдержит любое давление.
– Зачем тебе всё это? – спросила она, но не с интересом, а так, как спрашивают номер такси у человека, которого больше никогда не увидишь.
– Можешь не верить, – сказал он, – но у меня нет ни одной личной причины. Просто я умею видеть, куда катится эта история. Ты же не хочешь остаться без работы через год?
Она тихо рассмеялась, почти не издавая звука.
– Ты забавный, – сказала она. – Я бы взяла тебя в отдел, если бы не знала, как быстро ты уничтожишь любую вертикаль.
– В отделе меня уже ждали бы, – парировал он.
Она аккуратно положила папку на край стола, не снимая руки с неё.
– Ты же понимаешь, что, если я тебя сейчас сдам, ты будешь первым в списке обвиняемых.
– Именно так, – сказал он. – Но там всё равно кого-то посадят. Пусть это буду я, а не ты.
Светлана кивнула: этого ответа было достаточно. Она внимательно посмотрела на него ещё раз – теперь уже как на коллегу по цеху, а не как на любовника, и даже в этом взгляде не было ни одной тени сожаления. Он вдруг подумал, что так, наверное, смотрят командиры на солдат в последнюю ночь перед наступлением.
Они оба не двигались: в комнате было тихо, только где-то в вентиляции застрял мелкий жук, который старательно пытался выбраться наружу.
– Тогда у меня к тебе один вопрос, – сказала она. – Ты останешься сегодня ночевать здесь или можешь обойтись без этого?
Он подумал две секунды, потом сказал:
– Если будешь здесь, я точно не откажусь. Но если у тебя дела – я не буду жаловаться.
Она взяла папку, убрала её в портфель и застегнула защёлку. Потом надела брюки, застегнула рубашку – ни одного лишнего движения, всё быстро и по делу.
– Тогда увидимся, когда всё закончится, – сказала она.
Он кивнул:
– Ты классная, Свет.
Она усмехнулась, не оборачиваясь.
– Ты тоже. Просто слишком себе веришь.
Окна в спальне были заклеены матовой плёнкой: так лучше всего отражался свет ночных ламп и скрывалось, что за ними – только бетонная стена, а ещё одна – всего в двадцати сантиметрах. Софья любила это пространство: здесь не было ни одного лишнего предмета, и даже разложенные по размеру и цвету книги казались частью архитектурного замысла, а не инструментом выживания в мире, где каждый шаг может обернуться ошибкой.