Он поймал себя на мысли: вместо того чтобы расстраиваться, он испытывал что-то вроде азартного раздражения – такое ощущение, будто его пригласили сыграть партию в шахматы, где все ходы уже просчитаны, но есть маленький шанс выкинуть доску в окно.
Гриша начал было отвечать на приватное сообщение с форума, когда за дверью снова послышался легкий, почти кошачий шорох. На этот раз вошла София – средняя из сестёр, чуть выше ростом, чем Маргарита, и, если быть честным, куда искуснее в вопросах дипломатии. Её движения были плавными, но не замедленными: она села на краешек кровати, будто боялась примять постельное бельё.
– Привет, – сказала она. – Не отвлекаю?
– Если только от мыслей о самоубийстве, – пошутил Гриша.
София оценила ироничность, но предпочла сменить тему.
– Мамина подруга завтра придёт ужинать. Она из налоговой, – предупредила она с лёгкой усмешкой. – Так что, если у тебя есть какие-то секреты, подготовь алиби заранее.
– Спасибо за совет, – сказал Гриша. – А вы часто устраиваете тут такие светские приёмы?
– Как только в семье появляется что-то новое, – ответила София. – Или кто-то новый.
Она внимательно посмотрела на Гришу, будто хотела его нарисовать по памяти, а потом стереть и заново переделать в более выгодной редакции.
– Ты уже слышал семейные байки о себе? – спросила она, теребя застёжку на манжете.
– Даже больше, чем хотелось бы, – признался он.
– Забавно, – сказала София, – но из всех возможных слухов я бы поверила только в тот, что ты приехал сюда искать приключений. Просто так ни один нормальный человек бы не согласился жить в этом цирке.
Она говорила мягче, чем Маргарита, но каждое слово было тщательно выстроено – ни одного лишнего жеста, ни одного лишнего звука.
– А мне кажется, что у вас здесь не цирк, а музей восковых фигур, – отозвался Гриша. – Все стоят на своих местах, но только когда нет света, они начинают жить.
София наклонилась чуть ближе, переходя на шепот:
– Только не говори это маме. Её главный страх – что её семья выглядит искусственной.
– Она слишком хорошо скрывает свои страхи, – парировал Гриша.
– Ты удивляешься, что мама тебя не боится? – спросила она.
– Я удивляюсь, что мама вообще кого-то боится.
София посмеялась – тихо, сдержанно, словно разрешила себе проявить эмоции на время.
– Не бойся, – сказала она, – главное правило: если ты не станешь врагом, то со временем станешь своим.
Она поднялась, дотронулась до его плеча – так, будто проверяла на прочность керамическую статуэтку, и ушла, оставив за собой лёгкий запах горькой корицы.
Теперь комната наполнилась совсем другим напряжением: Гриша чувствовал себя пациентом, который только что сдал кровь на анализ, но не знает, что именно будут искать в его плазме. Он попытался снова сосредоточиться на мониторе, но внимание всё равно уползало за дверь.