– Собрались! – сказала она. – Сейчас же.
Три минуты спустя перед ней стояли: Лиза, у которой глаза были огромные и влажные; Маргарита, вся в чёрном, с лицом, в котором застыли сразу и страх, и злость, и попытка сохранять видимость контроля; и даже Григорий, который до этого занимался сортировкой новых сертификатов в углу и никак не ожидал попасть в первую линию обороны.
– Ситуация следующая, – сказала Елена и прочитала вслух: московский клиент получил партию изделий из салона, но в одном из колье – «катастрофический изъян». Клиент грозился расторгнуть контракт и «предать всех анафеме», а если до понедельника не будет объяснений – объявить в соцсетях, что Ситцев превратился в деревню мошенников.
В зале воцарилась тишина: у всех вдруг вспотели ладони, а язык прилип к небу.
– Нам нужно разобраться, – сказала Елена и тут же обратилась к Маргарите: – Ты была куратором этой линии. Объясни.
Маргарита что-то пробормотала про пересортировку на фабрике, потом перевела стрелки на Полину – мол, в последний момент те камни даже не проходили дополнительную проверку. Григорий видел: обе лгут, но сейчас не тот момент, чтобы устраивать внутренний суд.
– Ладно, – сказала Елена. – Сейчас не время искать виноватых. Нужно срочно найти решение. Лиза, отключи все соцсети и настрой уведомления – пусть первые отзывы приходят ко мне. Маргарита, – её голос дрогнул, – подготовь отчёт по всем камням, которые могут попасть в подозрение. Остальным – сидеть и молчать.
Она посмотрела на Григория – пристально, впервые за всё время, что он здесь работал. И вдруг, на секунду, позволила себе слабость:
– Останься, – сказала она, – мне нужна помощь.
Он остался.
Позже, когда салон опустел и даже коридоры были мертвы, они с Еленой пересеклись в подсобном помещении, где пахло воском, металлом и старой бухгалтерской пылью. Там стоял огромный антикварный стол, на котором ещё в позапрошлом веке, возможно, решались совсем другие сделки. Рядом – старая дверь в хранилище, где до сих пор хранились не только ценные бумаги, но и часть семейных реликвий. Всё выглядело так, будто вот-вот начнётся экстренный военный совет.
– Садись, – сказала Елена и сама опустилась на деревянный стул. – Ты умеешь держать язык за зубами?
Он кивнул.
– Тогда слушай. Если мы не закроем этот скандал до понедельника, можем потерять всю московскую сеть. Понял?
– Понял, – спокойно ответил он.
Она сняла очки, аккуратно протёрла их тряпочкой, потом посмотрела на него почти по-матерински:
– Ты сможешь пробить по закрытым каналам, кто реально за этим стоит? У меня ощущение, что это не случайность, а целенаправленная диверсия. Мои девочки на такое не способны, даже если бы очень старались.