— Доктор Гильотен там взывает к гуманности и предлагает использовать шотландское устройство, дабы головы отсекать аккуратно и точно, а не со второго или третьего раза, когда палач устал или рука ослабла. Механическое устройство завсегда лучше человека в таких делах.
— Ничего не поняла, причём это к революции?
— Государыня, так Семён говорит, что это самый признак того, что скоро массовые казни начнутся, когда о гуманности начинают беспокоиться.
Екатерина не видела логики, но возражать не стала. Симеон оказался единственным, кто предсказал, что революция не закончится мирным путём.
— Ладно, устала, ты иди. Да, чуть не забыла. Тут исполнительный лист в казначейство на 850 тысяч рублей. Потёмкин знатно потратился за эти месяцы, хотела ему компенсировать расходы. А он переписал деньги Симеону передавать, ибо у него самого пока на жизнь хватает.
Наставник встал, поклонился и забрал документы, не задавая лишних вопросов. Дают — бери, а бьют — беги!
— Да, ещё. Насчёт посла я поняла. Пока никому не скажу про вашего Гильотена, дабы до Витворта не дошло. Выцыганивайте свои шлюпы, коли удастся.
Пока никто не представлял, да и я тоже, что через два года начнётся война Англии с Францией. А может и раньше…
Демонстрация, устроенная кордельерами и якобинцами на Марсовом поле, показала их сплочённость и возможности. Хотя за рубежом по-прежнему никто не мог разобраться в хаосе и не мог предсказать кто же в итоге придёт к власти во Франции и как. Даже я, попаданец, слишком мало знаю о Французской революции и её коловращениях. Помню лишь то, что «Марии-Антуанетте отрубят голову». И ещё чью-то рекомендацию кушать вместо хлеба пирожные. За такую фразу я сам кому хошь голову отрублю!
— Александр Васильевич, раскол внутри третьего сосоловия никоим образом не является победой монархистов.
— Семён Афанасьевич, но он же ослабил революционеров. Тот же Марат вообще бежал в Англию.
— Это следует рассмотреть с другой стороны. Раскол выявил тех, кто окончательно против монархии и именно они в скором времени начнут вырезать несогласных всех видов. Им стало нечего терять. А ведь на их стороне рабочие и ремесленники, то есть явное большинство народа. Интеллигенция и буржуа не в состоянии сдержать народный порыв.
Демонстрация на Марсовом поле выла расстреляна Национальной гвардией, чего и добивались такие люди, как Робеспьер.
Впрочем нас с наставником это особо не задевало, просто мы пытались сыграть на опережение. Другие-то хотели верить в то, что революция наконец-то захлебнулась и будет окончатекьно подавлена самими мятежниками умеренного толка. На их же стороне и Национальное собрание, и Национальная гвардия и монархисты. Даже отколовшаяся часть якобинцев, назвавших себя «фальянами».