— Пусть лично покается при всех и даст слово служить верой и правдой.
Леонтий Беннигсен отправился на переговоры в Гатчину.
— Со всем вежеством убеди отца, чтобы не подговаривал других к неповиновению.
Ещё несколько человек отбыли по разным адресам. После обеда начали возвращаться первые ласточки.
— Ваше величество, — доложил Панин, — ни Семёна, ни Храповицкого дома нет. Видимо бежали с позором.
— Туда им и дорога, — благодушно махнул рукой государь, — под ногами мешаться не будут.
Ну нет опыта у русских правителей, а точнее, правительниц последних десятилетий. Приходишь с гвардейцами, которые под руку попались, и садишься на престол. Несогласные сами разбегаются, потому что у нового государя в руках…
— Александр, армии пока нет рядом, разве что в Финляндии. Надо бы послать им сообщение, — порекомендовал Салтыков.
— Мне и гвардейцев хватит, чтобы любых бунтовщиков угомонить.
Вон оно как, армия роздана, одни безоружные по России кучкуются, рекрутированные на службу. Арсеналы пусты, но это и к лучшему. Чернь ничего не получит, если даже их захватит.
— Ваше величество, флот объявил нейтралитет, пока ситуация не разъяснится.
— Ваше величество, митрополит собирается молебен устроить и нечто важное сообщить.
— Ваше величество, к празднованию всё готово…
— Ваше величество…
Беннигсен вернулся лишь под вечер, когда все крысы уже сбежали с корабля «Петербург» и лишь верные и преданные готовились к танцам.
— Павла Петровича нет, он в Кронштадте. К гатчинцам меня не допустили, сказали, что приказ об аресте регента неправомочен.
Салтыков аж скривился, понимая, что нарушено святое правило всех монархий. Впрочем, Пётр Первый создал прецедент, так что может и некому будет возразить, если все потенциальные оппозиционеры разбежались, а Павел спрятался под прикрытие флота. Рано или поздно, но моряки, оставшись без жалованья и продовольствия, сами придут просить их простить. И принца приведут.
Ещё через пару часов пришли известия об особенной новости, сообщённой народу митрополитом. Причём, слово в слово, то же самое прибыло от флотских.
— Государыня-матушка издала указ о введении во временную власть Правителя России в связи с критической ситуацией.
— Да, как она смогла его передать, сидя взаперти? — возмутился Александр, — кто посмел передать его?
— Может заранее подготовила? — предположил Татищев.
— Завтра же отправлю её в монастырь!
Вот и вся благодарность за счастливое детство.
— А кто хоть правителем назначен, — поинтересовался Салтыков.
— Светлейший князь Симеон Афанасьевич Великий, адмирал флота.