Останавливало их то, что формально повода не было. Дворяне пикироваться изволят, простолюдинам нечего вмешиваться. Не по статусу.

— Улыбайтесь, улыбайтесь, Кивилис, — ответил Стриж. — Поскольку клан не забудет ваших прежних заслуг, вам обязательно найдут посильную работу. К примеру, придворного шута. Новому графу должны понравиться и ваша дерзость, и острый язык. А на одной ноге вы исполните всё это просто уморительно!

Глядя на побелевшее от гнева лицо Кивилиса, Лёха усмехнулся и вышел. На душе было мерзко. Впервые он опустился до такой низости — издеваться над калекой.

Но выбор был между этим поступком и убийством слишком эффективного командира противника был очевиден.

Выйдя во двор, Стриж направился к беседке, которая незаметно стала для них с Аресом чем-то вроде штаба. Репликант уже сидел там с тарелкой жареных рёбрышек, ожесточённо работая челюстями

Лёха сел рядом. Жестом отказавшись от предложения разделить трапезу, но некоторое время молча смотрел, как Арес воздаёт должное труду замковых поваров. Когда репликант с блаженным вздохом отставил пустую миску и откинулся на спинку скамьи, Стриж спросил:

— Знаешь, вот никак не пойму почему ты решил оставить жизнь Кивилису, а потом так спокойно рассуждал, как выращивать детей на корм демонам?

Арес, прикрыв глаза, немного помолчал, а потом ответил:

— Кивилис заслуживает уважение. А дети, которых я даже не видел — нет.

— Прибить бы тех скотов, кто тебя учил, — с чувством сказал Лёха.

— Уже, — лаконично отозвался Арес.

— Что — «уже»? — не понял Стриж.

— Перебили их, — пояснил репликант. — Всех.

— Тот редкий случай, — после долгой паузы задумчиво протянул Лёха, — когда я полностью одобряю устроенную тобой резню.

И скинул дорогой баронский камзол, чтобы надеть более скромный мундир стражника.

Переодевшись, заскочил на кухню, чтобы свистнуть у зазевавшегося слуги с подноса бутылку вина. Добрая выпивка — залог удачной беседы. А как раз требовалось вложить правильные мысли в голову Вольфа, чтобы тот донёс их уже до Кивилиса.

Дождавшись, когда сержант выйдет подышать воздухом, Стриж подошёл к нему и, показав на торчащее из кармана горлышко, предложил:

— Старшой, а не испить ли нам винца?

Вольф, мрачно посмотрев на него, пожевал ус, размышляя, послать ли пристебая барона Фанка к демоновой матери, или всё же уважить и принять предложение. Печать на сургуче, закрывающем бутылочную пробку, склонила ко второму варианту.

— Ну, давай, коль угощаешь, — проворчал сержант.

Сначала пили молча. Точнее, пил Вольф, сам Лёха лишь прикладывался к горлышку. Когда вина в бутыли стало меньше на треть, заговорили о службе. Потом по чуть перешли на обсуждение своих господ и командиров.