Это его и спасло. Снизу раздавались голоса, приказы и брань, но карабкаться по горе трупов к опасному противнику, не думающему падать даже с болтом в голове, никто не решался.

— Живой! — осмотрев друга, сказал Максимилиано. — Но долго не протянет.

Отработанным на тренировках движением он закинул раненого на плечи и понёс вверх по лестнице. Выживет или нет, но оставлять Ареса было нельзя.

Следом, повинуясь командам Мии, побежали спасённые.

Стриж прислушался к тому, что творилось внизу. Устроенное репликантом побоище впечатлило воинов Змеев, но судя по всему, они всерьёз намеревались взять реванш, невзирая на потери.

— Хрен вам, суки, — прошипел Лёха, отходя от перил.

Подняв голову Гарма, он выкнул её в окно, прямо на столпившихся перед входом в замок воинов. Гомон моментально прекратился, чтобы через секунду смениться вихрен испуганных голосов. Смерть графа однозначно потрясла простых вояк и Лёха понадеялся, что это собьёт их желание сражаться дальше.

Поднявшись в башню, первым делом он услышал мрачную фразу Мии:

— Похоже, летать могу только я. Но внизу полно стрелков.

Стриж осторожно выглянул и тут же отпрянул обратно. Том месте, где только что была его голова, с гудением пронесся болт и врезался в потолок.

— Меткие, суки, — резюмировал Лёха. — Плевать, уходим в портал.

Эльфийка кивнула и, сняв перчатку, коснулась пальцами нужного элемента плетения. Часть узора изменила форму, будто перетекая прямо в толще камня, и соединилась с другой линией, меняя рисунок.

— Можно идти, — выпрямившись, объявила она.

— Погоди, — остановил её Лёха. — Сперва нужно освободить проход.

Оглядевшись, он подхватил один из трупов в броне эльфийской работы, поднял перед собой на манер щита, и с разбега влетел в зеркало, снося собственноручно возведённые ловушки.

Наверное, это был первый случай, когда Стриж от души материл самого себя за изобретательность и трудолюбие. Его и без того потрёпанная эгида вновь вынуждена была перетерпеть серию испытаний. Закреплённые на растяжках клинки Древних, скамьи и прочая мебель, из которых Лёха собрал свои поделки, сыпались со всех сторон.

Хуже всего было то, что Стриж сам не помнил расположение ловушек, из-за чего пришлось изображать минно-катковый трал, идя напролом. Когда он наконец обезвредил последнюю ловушку, то чувствовал себя боксёрской грушей накануне чемпионата.

Оглянувшись на учинённый бедлам, отбросил изрядно помятого и продырявленного покойника, снял шлем и вытер пот.

— Хочу в отпуск, — пробормотал он и шагнул в портал.

Вернувшись, коротко приказал пустотникам при оружии, указав на трупы телохранителей: