Взгляд отмечает тонкую призму магии, которая вибрирует в такт её голоса. Однозначно для усиления и возможно с толикой ментального воздействия. Ибо всё внутри встает на дыбы, как только в партию врываются отзвуки громче основного вокала.

Вспышка! Будто молния!

И на сцене появился парень уже во плоти. Его жёсткий, требовательный голос долбил в такт струнным инструментам. Не песня, но приказ, зачитываемый в стихотворной форме. Цвета освещения сцены уходят в красные тона и «призрак» тускнеет от каждого слова.

Грохот волны, разбиваемой о скалы, гул урагана, что пугает парня и «призрак» воспаряет духом. Набирает плотности, но границу не пересекает, оставаясь полупрозрачной фигурой.

Завывание ветра лишь усиливается и у задней стены сцены через потоки воды проходят девушки. Точное такие же, прозрачные, в одеждах белых и по фасону, словно морская пена. Движения сначала неуклюжие, после обретают нечеловеческую гибкость и плавность.

Напор певицы, даже с учетом тонкого голоска, такой, что заставляет парня отступать. Шаг за шагом, нота за нотой, он как бы проваливается сквозь землю, постепенно теряясь из вида. Из музыкального сопровождения уходят резкие звуки и инструменты довлеют духовые.

И внезапная тишина.

Сцена погружается во тьму, в которой, то в одном, то в другом месте, вспыхивают алые огоньки. Тихий скрежет проносится по театру, а сухой треск, разрываемой ткани, оглушает.

Сначала поверху вспыхивает одинокая Аурина. Её свет лучом устремляется к девушке. Так выглядит напугано и будто бы дрожит. Руки по плечам и взгляд мечется из стороны в сторону. На фоне отсвета местной луны, теряют плотность и девушки, что были за её спиной. Тишина вокруг мертвая, но откуда-то со сторон начинают довлеть барабаны. Тихий перестук, словно чечетка, а после слитный удар и перестук уже гулкий и глубокий.

Множество рук вскидываются из-под пола, но уже физические. Попытки вырваться кого-то снизу обыграны хорошо. Почти поверил. Черные цвета кожи и алые когти.

Следом появляется парень. Его словно что-то выталкивает снизу, постепенно поднимая всё выше и выше. Взгляд прожигает девушку и совсем скоро уже он выше неё. Завис, будто бы парит. А та смотрит на него со страхом и ненавистью. Руки всё так же сжимают свои плечи, а губы дрожат. Взгляд мечется по полу, откуда появляются, можно сказать, люди. Черные тела покрыты грубой корой, рисунки по обнаженной коже, оскал черепа на лицах и красные крылья отрисованные по спине с четкостью, поражающей воображение.

Тональность парня уходит в грубость, пока не достигает апогея и, вдруг, прерывается от ровного спокойного голоса со стороны. Партия грозит разтроиться, когда вплетается другой голос, мягкий баритон человека, привыкшего командовать. Только-только вижу корону, его силуэта, как понимаю, что всё, хватит, пожалуй.