«Изумрудная жемчужина», разваленная пополам, медленно погружалась в бездну. А на фоне сверкающих молний туда же уходил и огромный хитинистый горб морского чудовища.
Некогда величественное судно успело трижды отстрелятся из всех орудий, поражая ключевые точки в морской обороне столицы. Трижды воды бухты сотрясались от залпов орудий. Несколько сотен человек, под прикрытием магии хлынули на берег, в надежде занять плацдарм. При поддержке мощной артиллерии, да под прикрытием стационарных магических щитов, план обречен был на успех.
Неспящая крепость — вот основная линия морской обороны. Еще никто и никогда не пересекал её вод с враждебными намерениями. Но сегодня Хоратийское государство нарушило все писанные и неписанные правила дипломатии. Делегация послов послужила прикрытием для вторжения и только благодаря тому, что никто и никогда не добирался до этих вод, тайна морского дна по сей день таковой и оставалась.
«Изумрудная жемчужина» — верх творения Хоратийских инженеров! Оказалась жалкой скорлупкой под гневом исполинского чудовища, что многие века охраняет покой имперской пристани.
— Кати, Кати! — в комнату к племяннице императора забежала милая девчушка лет пяти.
Следом неспешно зашел уставший император Шакос. Сейчас он не выглядел, как правитель одной из сильнейших стран этого материка. Император походил на старика, который очень давно не видел отдыха. Морщины съедали его лицо, а шаркающая походка вызывала опасение за его здоровье.
— Дядя, — попыталась встать девушка, но лишь сморщилась, когда при движении слабость буквально парализовала тело.
— Лежи! — строго одернул девочку император, но после повторил мягче. — Лежи.
Несколько секунд и пожилой человек пересек комнату, чтобы оказаться с краю кровати. Присел осторожно, и с тревогой посмотрел не девушку.
— Я, — та собиралась начать свою заготовленную и не раз уже прогнанную в голове речь, но внезапно сбилась, и изумрудные глаза наполнили слезы.
Дедушка Шакос оказался рядом и банально не знал, что сказать. Лишь нелепо гладил племянницу, которая уткнулась тому в грудь, по спине, в попытке хоть как-то успокоить. Но, признаться честно, женские слезы пугали его больше самых сильных и коварных врагов.
— Тише, тише, — как заведенный повторял он. — Всё закончилось. Всё позади.
— Он, — всхлипывала, называемая за глаза «золотая демонеса», — он хотел, чтобы я стала его женой. Он, он…
— Тише, маленькая, тише, — гладил «девочку» император. — Я виноват перед тобой. Сегодня я перед многими виноват. Так много молодых погибло, и всё по прихоти глупца. Скажи, маленькая, — осторожно отодвинулся император. — Это ты его убила? Сама? Тебе кто-нибудь помогал?