— Мы в дерьме, — емкое от Седого лучше всего охарактеризовало увиденное.
Три человеческие головы на бархатистой изумрудной подкладке, смотрели на нас блеклыми безжизненными глазами. Мужчина, женщина и подросток лет пятнадцати. Лица породистые настолько, что даже смерть не в состоянии отобрать этой печати надменности. Белоснежные волосы шли финальным штрихом и дополняли общее впечатление от увиденного.
— Загнать на сторону не получится, — рассеянно выдал я. — Лург! Да где ж я так согрешил⁈
— Чем это может нам грозить?
— Не быстрой и совсем не безболезненной смертью.
— Заказ?
— Скорее всего.
— Бастарды наверно.
— Либо попытка выйти из дома.
— Блондинчики у кого там?
— Да их много, беловолосых этих. Могут и вообще не местными быть.
— Почему Картену?
— Подстилка.
— Это понятно, но всё же.
— Следы не приведут, куда не надо. На крайний случай можно и от него самого избавиться.
— А теперь в свидетелях мы.
— Спасибо тебе, Борзый. Вот уважил, так уважил!
— Да откуда я ж знал!
— Всё, замолкли, — отрезал я. — Думать буду. Как бы ни пришлось к Картену идти.
— Ему проще нас слить, — подал голос Жгут. — А теперь и подавно. Ты, Борзый, ему такой подгон сделал, что впору думать, а не засланный ли ты часом?
Надо отдать Борзому должное, реакция у него молниеносная. Выхватив из-за пояса кинжал, он попытался одним движением вогнать острие в глаз Жгуту. Не вышло. Перехватив его запястье, второй рукой буквально впечатал мужика в стену. Три его товарки подскочили тут же, но больше двинуться не рискнули. Лич и Сторо моментально ощерились магией, и этого оказалось достаточно.
— Никогда, — прохрипел Борзый. — Слышишь⁈ Никогда сукой не был!
— Отпусти, Рэм, — положил мне руку на плечо Жгут. — Нормально всё.
Бросив взгляд на Жгута, увидел его короткий кивок и разжал шею Борзого. Тот, закашлявшись, рухнул на колени, в попытке протолкнуть в легкие хоть толику воздуха.
— Ты нехило так нас подставил, Борзый, — произнес я спокойно. — Но убить тебя сейчас было бы расточительно. Как я понимаю, Картен знает, что это ты умыкнул груз?
— Дха, — выдохнул мужик. — Знает.
— Вставай, — протянул ему руку. — Будем думать, как из этого дерьма выбираться.
Борзый вцепился в меня, как утопающий в соломинку. И понять его можно. Нет, правда. Убить его хотелось, куда уж без этого. Но, как я и сказал, расточительно это. Да и поддаваться эмоциям, или того хуже идти у них на поводу, удел слабых. Особенно, когда каждый человек на счету.
— Справедливости ради, — заговорил Клим, — Картена самого по головке не погладят. Если заказчик узнает, что он потерял груз, с него три шкуры спустят. И десятью штуками тут не откупишься.