— Так, — явно взбодрился болезный. — Прямо, стало быть, и два поворота направо! Там у «Лурговой отрыжки» их всегда много стоит. Особенно по вечеру собираются. И с комфортом можно, и с ветерком! Лошадки не чай моим клячам, тут Высота, — указательный палец вверх и нотки зависти в голосе.

Ну, а я, что я? Скривился в потоке ругани про себя и достав желтый кругляш, кинул мужику. Тот даже ничего и не понял, а кругляш словил на автомате. Выпучил глаза на желтяк в руке, да так и замер.

Дожидаться отмирания не стал. Вышел наружу и вдохнув полной грудью чистейший воздух, неспешно пошел по указанному направлению. В след, понятное дело, летели слова благодарности и обещания за меня помолиться. После свист плетей, жалобное блеянье лошадок и наверняка благодарящий судьбу мужик, с отличным настроение понесся домой.

— Высота, сука, — мотнул головой. — Привилегированные урроды.

Дорога впереди вырисовывала картины, конечно, достойные лицезрения.

Перекресток впереди, за которым мост и протекающая под ним река. Небольшая, метров восемьдесят шириной, свежестью от неё, тем не мене, несло здраво. И, что самое главное, вода чистейшая! Каменное дно красивыми цветными голяшами играло в отсветах, тускнеющих уже светильников. Вечер подобрался незаметно и можно было увидеть, как потихоньку зажигается освещение. Скамейки вдоль перил заполнены людьми. В основном молодежь, от чего гомон вокруг слишком яркий. Кареты не носились непрерывным потоком, а лениво по две-три в минуту, перекатывались по массиву камня. Стражников, кстати, не видно, что довольно странно. Ведь по окраинам их хватало с избытком. Здесь же, словно в другой мир попал. Во второй уже раз за сегодня.

Архитектура домов — внушительная и строгая. Словно насмешка перед Нижним городом — не только широкие улицы, но и приличное свободное расстояние меж строений разной направленности. Они не врастают один в другой, соединяясь стенами. Каждый дом, будь то жилой, либо магазин какой, на три этажа, имели свой собственный участок. Ограждение — забор для вида, мне по колено, сотканный из тонких прутиков, чьё цветение яркими цветками оттеняет серый цвет дорожного полотна.

И так везде!

Кто во что горазд, по приданию своего, уникального вида! И это ведь еще далеко не самый центр! Лург! Как же хочется жить здесь… И эта мысль раскаленной кочергой вклинилась в сознание, напрочь там всё перемешивая. А может, ну её? Приспособиться под жизнь здесь? И тут же ледяная оплеуха — вспышки фрагментов всего того дерьма, через которое уже успел пройти. Взгляд Мики, слова псаря, аристократия и их выблядки, что мир вокруг не ставят ни во что. Нет. В такую жизнь я точно не хочу.