— Карина Сергеевна, так что? Возьмете?

Оптимистка Брюлова. За полгода нашего общения я уже успела убедиться, что она может быть довольно настойчивой. С одной стороны, это хорошо, но вот с другой…

— Ирина Николаевна, давайте не будем вредить сами себе. Побудете дома дней пять, пропьете «Тотему», а там посмотрим. Вы же понимаете, что если мы сейчас химию сделаем, то ваш гемоглобин вообще упадет. А нам это надо? Нет. Организму нужно дать восстановиться.

— Неужели домой? — расстроенно спросила женщина, теребя подвеску на шее.

— Домой. Пьем гранатовый сок, едим печень, отдыхаем. И не переживаем.

— Ох, Карина Сергеевна, как же не переживать? Не успеваю я восстанавливаться. Вроде делаю все, что вы прописали, а показатели все равно падают.

— Ничего. Поднимем.

— А преднизолон пить?

— Да, все как обычно, по схеме. И дицинон. Через пять дней сдадите анализы и решим, что делать дальше.

— Ладно. Спасибо, — Крылова поднялась и забрала бумаги. — До свиданья, Карина Сергеевна, — обернувшись от двери, улыбнулась она.

— До свиданья, Ирина Николаевна. Там еще кто-нибудь есть?

— Да, последний остался. Новенький мужчина.

— Скажите, пусть заходит.

Я проводила взглядом свою пациентку и задумалась. Ивана Георгиевича сегодня не будет. Тамара, как всегда, опоздает. Надо бы поторопиться. До профессорского обхода осталось всего полчаса, нужно проверить, что там в отделении. А еще Игорю не забыть позвонить. Пусть сегодня один на дачу едет, все равно там только с отоплением разобраться, это он и без меня сделает.

— Здравствуйте, Карина Сергеевна.

Дверь открылась, и в кабинет вошел высокий плотный мужчина. Новенький. Глаза растерянные, руки нервно сжимают папку с историей болезни. Смотрит настороженно, не зная, чего ожидать.

— Здравствуйте, присаживайтесь.

Говорю мягко, негромко, стараясь успокоить и внушить чувство уверенности. По-другому нельзя. Сколько их проходит за неделю через мой кабинет? Десятки. И у каждого своя судьба, своя история болезни, свои особенности. И ко всем нужно найти подход. Тот час, что я провожу на приеме, задает тон каждому новому дню. Потом будут обход, назначения, беседы с родственниками, привычная круговерть и суета химиотерапевтического отделения, а сейчас, когда я сижу в своем триста пятом, это как маленький разбег перед долгим и насыщенным рабочим днем.

— Сергей Станиславович, вы у Ивана Георгиевича вчера были?

— Да, он сказал к вам зайти, а потом в приемный.

— Анализы когда сдавали?

— Три дня назад.

— Угу.

Я посмотрела на лежащие передо мной бумаги, перевернула лист, изучая показатели и… проснулась.