И лишь во время чая пришло не то чтобы озарение, но мысль, показавшаяся Виталию как минимум дельной. Проверить ее можно было, только вернувшись за терминал. Хотя оставался еще вариант воспользоваться планшетом, однако штудировать документацию на «Гиацинт», изобилующую чертежами и объемными проекциями, с помощью карманного планшета было, мягко говоря, неудобно.

К счастью, Терентьев в столовой задерживаться не стал, только задал пару вопросов все тому же начальнику разведки полковнику Жернакову, который не погнушался подсесть к шурупам за столик. Спрашивал Терентьев что-то о районе, в котором упал «Гиацинт», — исследовали ли его, вели ли там какие-нибудь работы или изыскания до катастрофы, что-то в этом духе.

В общежитии Виталий не утерпел и первым делом вцепился в терминал с экраном нормального, а не планшетного размера.

Мысль его была, в общем-то, тривиальна: а имелись ли на борту «Гиацинтов» капиллярные сцепки, помимо злополучных ферм между корпусами? По идее, должны были.

И они действительно нашлись — в количестве аж двадцати семи штук, и все двадцать семь не в составе необкатанных узлов FS-40472, а в очень похожих — только втрое меньших размеров — старых добрых HG-10100 (восемнадцать штук) и HG-10104 (девять).

Тут пришлось потревожить Терентьева: Виталию понадобилась реконструкция катастрофы и оперативная съемка осмотра места крушения, а все это, естественно, осталось в планшете мастера, потому что на свой планшет Виталий съемку не вел.

Мастер, вновь-таки проявляя безграничное терпение, дал доступ к памяти своего планшета, и Виталий выпал из реальности еще минут на двадцать.

Когда он закончил, оторвался от терминала и поискал глазами мастера, тот, сидя в кресле со сцепленными на животе руками, наконец вопросил:

— Ну?

Вид у него был крайне заинтересованный.

— Если я нигде не ошибся, — осторожно сообщил Виталий, — то получается вот что: капиллярных сцепок в сумме на каждом «Гиацинте» было тридцать девять. Двенадцать в необкатанных длинных фермах и двадцать семь в проверенных коротких. Из коротких не расцепилась ни одна. Из длинных расцепились все, причем одномоментно.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Терентьев. — Что дальше?

— Было бы здорово узнать, проходил ли сигнал только по необкатанным длинным узлам или же по всем сразу.

— Верно. Это мы узнаем, но чуть позже, когда официальная комиссия расшифрует содержимое уцелевших черных ящиков.

— А они уцелели?

— Один — точно да, я его видел. Из пяти, я так думаю, уцелели или два, или все три из пилотских кабин. Из жилого и контрольный, похоже, того… Накрылись. Сигнал мы проверим обязательно. Ну и вообще ход мыслей твоих, стажер, меня обнадеживает. Черт, опять я тебя хвалю!