— Господин адмирал! — один из них, едва глянув на вошедших, обернулся к командующему.

Тот по обыкновению имел мрачноватый вид вечно недовольного всем начальника.

— Господа офицеры! Ты, майор, и ты тоже, — обратился он к Заварзину и Джексону. — Попрошу вас подождать снаружи. И не в шлюзе, а вне корабля.

— Есть… — отозвался Заварзин чуть растерянно, на миг замешкался, но спохватился, козырнул и без дальнейших разговоров направился прочь. Джексон на своем референтском веку явно повидал много чего, поэтому вообще безо всяких эмоций и задержек вышел следом за Заварзиным.

Второй из незнакомцев в униформе, не тот, что обращался к командующему, метнулся в шлюз и, судя по звукам, старательно задраил люк. Потом бесшумно вернулся в отсек. В движениях его сквозило что-то угрожающе-кошачье.

Первый тем временем поднялся на ноги, медленно пересек небольшой свободный пятачок и встал напротив мастера.

— Капитан Терентьев? — спросил он с нажимом.

— Он самый, — подтвердил мастер, с прищуром разглядывая незнакомца.

— А это, надо понимать, ваш стажер, капитан Панкратов?

— Так точно, — сдержанно подтвердил Виталий.

Незнакомец вынул планшет.

— Извольте слить все материалы по текущему делу. Причем не копированием, а перемещением.

— А вы, простите, кто такой? — спокойно поинтересовался Терентьев.

— Эксперт, — ответил тот. И добавил: — Майор Черняев, честь имею. Это мой коллега, майор Куракин.

Представленный коротко, по-военному, кивнул.

— На чем основано ваше требование? — Терентьев сдаваться и не думал.

— Вы отстранены от расследования, — сообщил Черняев сухо. — Расследованием займемся мы.

У Виталия мгновенно похолодело внутри. Отстранены? Что значит — отстранены? Весь вчерашний вечер и все сегодняшнее утро он мечтал, как они перехитрят, наконец, сопротивление чужой базы и вскроют ее, возможно, рискуя жизнями, но обязательно вскроют, и вдруг — отстранены?

Терентьев медленно полез во внутренний карман.

«За жетоном, — подумал Виталий злорадно. — Ща вас, господа майоры, капитально обломают!»

— Эр-восемьдесят, — ровно сообщил Терентьев, демонстрируя жетон.

В его голосе злорадства не было вовсе. Наоборот, говорил мастер так, словно ждал от Черняева какого-то совершенно определенного ответа.

И майор в незнакомой униформе, похоже, не обманул ожиданий Терентьева. Он вынул свой жетон, почти такой же.

— Эр-тридцать два, — сказал Черняев буднично. — Еще что-нибудь?

«Вот это да! — опешил Виталий. — И что теперь?»

Виталий до такой степени привык ко всемогуществу жетонов и пропусков своей новообретенной конторы, что оказался совершенно не готов к симметричному ответу.