Понять, как обстоят дела с казармой «Гамма», было нетрудно — теперь аккурат на том месте, где все казармы с утра обустроили, зияла большая пустошь с метеоритной воронкой в центре.

— Я могу разместить экспертов, господин адмирал! — подал голос майор Заварзин. — Два места уж точно найдутся: мичман у спасателей в медчасти, а один боец… я уже докладывал.

— Добро, — кивнул адмирал. — Размещайте. Если не ужинали — ужинать и отдыхать. Завтра в восемь сорок пять у меня.

— Есть, господин адмирал!

Все трое встали, козырнули и по очереди прошли на выход.

Перед КШМ-кой, уже за постом охраны, Виталий взмолился:

— Мастер! Разреши Зое отзвониться, она где-то тут в резерве до полуночи. Вдруг рядом?

Терентьев мрачно поглядел на стажера, потом на хронометр.

— У тебя час времени, — проговорил он ровно, почти без выражения. — Завтра ты мне нужен отдохнувшим и выспавшимся. Вопросы? Жалобы? Предложения?

Виталий не ответил — он уже вызывал Зою.

Гражданскую сеть, к счастью, к вечеру наладили — Зоя ответила почти сразу.

— Неужели освободился? — спросила она, не здороваясь. Правильно, виделись же.

— У меня есть час времени, — сообщил Виталий. — Чуть меньше.

— Где узел связи знаешь? Гражданский?

— Не знаю, но найду.

— Найдешь, спроси, где резерв сидит, там подскажут.

— Бегу. Уже бегу.

— Жду тебя, — сказала Зоя, и от этих простых слов внутри у Виталия все сладко замерло.

Несколько секунд он простоял с закрытыми глазами, потом вспомнил, что времени мало, и огляделся.

Терентьев и Заварзин обнаружились в нескольких метрах от него. Оба смотрели на Виталия, как взрослые на непутевого младшего брата-подростка, но в целом — скорее одобрительно.

— Гражданская связь там, — Заварзин показал где. — Метров двести.

Терентьев молча постучал указательным пальцем по хронографу на запястье, после чего оба развернулись и двинулись прочь в направлении выхода из «красного уголка».

«Двести метров, — подумал Виталий. — Двести метров…»

В аппаратную разведавтоматики Виталий вломился за две минуты до срока. Заварзин, мастер и краснолицый сержант сидели вокруг откидного оперативного столика и как раз собирались сдвинуть стаканы.

— О! — оживился хозяин аппаратной. — Мишаня, ну-ка спроворь тару герру капитану!

Сержант, не изменившись в лице и не шевельнув корпусом, опустил руку куда-то под столик и вынул четвертый стакан. Заварзин тут же плеснул в него из фляги.

— Держи! Мы тут счастливое возвращение сбитых отмечаем. Ну и Манукяна помянем еще разок, не без этого… Только помянем позже. Сейчас — за выживших.

Терентьев чуть пододвинулся, и Виталий смог втиснуть в образовавшуюся щель раскладной стульчик без спинки.