— У меня время есть, — я повернулся к хозяину. — Неужели невозможно найти вашу землянку?

— Не знаю, — задумчиво покачал тот головой. — Я уже лет восемь-десять там не был, а за это время лес знаешь насколько меняется. Нет Сергей, не выдумывай. Там надо несколько раз ручьи переходить и болото. Не обойти, — начал Кузьмич отговаривать меня. — Почему он выбрал тебя своим наследником? Чего вас связывало? — неожиданно старик повернулся ко мне и пристально посмотрел в лицо.

— Не знаю, — задумчиво протянул я. — Неожиданно, он узнал как-то, что я его дальний родственник и начал меня опекать. Его-то дети далеко оказались. Я жил с родителями в провинциальном городке, учился в школе и собирался поступать в институт. Вот он и предложил мне перебираться в Ленинград, так как здесь больше возможностей для подготовки и занятий спортом. Я ведь боксом занимался и песни писал. Поселился у родственницы по маминой линии, хотя он предлагал жить у него, но периодически встречались. Его помощи мне не требовалось вообще-то, — я пожал плечами. — Я, правда, хотел зарегистрировать свое творчество официально, но у него не было возможности. Я рассчитывал на помощь его шефа, но тут произошла трагедия. На похоронах его сын передал мне письмо отца. Вот я и заехал к вам, — рассказал я незамысловатую историю наших отношений с Ксенофонтовым, не углубляясь в детали и стараясь быть искренним.

— Значит, чем-то ты ему глянулся, — задумчиво произнес старик. — Вероятно, сын у него не такой?

— Владимир Петрович работает главным инженером на судоремонтном заводе в Мурманске и с семьей живет там, — проинформировал я собеседника. — Человек хороший — мне показалось.

— Это да, возможно, но я о другом… — сообщил, но не пояснил свои мысли старик.

— Ты, когда собираешься уезжать? — поинтересовался он, решив, что я смирился с недоступностью землянки.

— Вот пробегусь до вашего тайника, гляну, что там и тогда можно будет собираться в Ленинград, — с безмятежной улыбкой я посмотрел на насупленное лицо старика.

— Решил все-таки, упрямец. Вот, почему тебя Петр выбрал — такой же рисковый, как и он, — Кузьмич сделал неожиданный вывод и скупо улыбнулся. — Эх, жалко, что мне никак с тобой! — вдруг посетовал он. — Мне, порой лес снится, как наяву. Стою, лесным воздухом надышаться не могу, а вокруг ветки под ветром колышутся. Никогда уже… — с тоской и горечью произнес старик и резко отвернул голову в сторону.

Вероятно, он не хотел показывать слезы.

Всю жизнь мы стремимся к чему-то, добиваемся или просто наслаждаемся жизнью не понимая этого, но приходит пора старения, когда силы оставляют и остаются лишь воспоминания о прошлых событиях, людях, достижениях…. Как же мне повезло, что кто-то или что-то предоставило возможность прожить жизнь еще раз! Осталось сохранить ее, чтобы не оборвали в самом начале. Вот тут и встаешь перед выбором — что мне важнее? Моя жизнь или жизнь страны при социалистическом строе? Раньше, я почему-то не задумывался об этом, но посмотрел на беспомощного старика…. Вероятно, наша встреча должна была состояться хотя бы ради того, чтобы я задумался — чем рискую в случае провала. Но я могу попасть случайно под машину, погибнуть в аварии или утонуть завтра в болоте! Всего не предусмотришь. Жизнь без риска невозможна, а если я хочу вдобавок уважать себя, то придется рисковать больше, чем другим. Невозможно закрыть себя в капсуле безопасности и отгородиться от людей.