— Это тебе, — Кузьмич кивнул на прямоугольный газетный сверток, лежащий на краю стола.

— Что это? — я поторопился проглотить кусок и закашлялся.

— Петр полтора года назад прислал по почте, — пояснил хозяин. — Я ему не сообщал, что уже несколько лет хожу с трудом и не могу отнесть в его захоронку. Припрятал в доме до времени. Вот ты и появился, забирай.

Полтора года назад, — прикинул я. Значит, Петр Петрович начал заранее готовиться к неблагоприятным событиям, а я-то думал — почему он так легкомысленно относится к собственной безопасности? Он заранее предполагал, что может сам оказаться на нелегальном положении, если не хуже. Что еще за захоронка? — вспомнил оговорку старика.

— Что-то еще есть? — поинтересовался я, взвесив в руке сверток.

— Есть, — кивнул Кузьмич, глядя на меня из-под седых бровей. — Только, если не пойдешь ее разыскивать, зачем тебе знать, что в ней?

Побуровив меня непонятным взглядом, объяснил:

— Мне тебе ее не показать, а самому тебе не найти. Наши леса просторные. Чтобы их обойти не один день нужен. В свое время я их изучил и, как свои карманы знал. Уж слишком много там болот топких, ручьев, озер, речек. Для того, чтобы пройти тропы знать нужно. В войну многие в лесу укрывались, партизаны в том числе, да и после войны всяких хватало. Я-то знаю, где шли бои, можно найти скелеты и всякого — оружия, амуниции. Знаю, где остались минные поля. Знаю даже, где пушка торчит из ручья и утоплен немецкий вездеход. Может и танки есть, но не встречал.

Раньше никому не надо было, подобрали, что сверху валялось. Нынче появились искатели военного барахла. Я тебя поначалу за такого принял. Подкатывали ко мне такие. Пытались подпоить, карту подсовывали, деньги обещали, чтобы показал, где что находится и тропы пометил. Не стал брать грех на душу — показывать и помечать. Зачем? Неопытный человек пойдет по моим меткам и все равно мины не заметит. Пусть уж сами, на свой страх и риск….

— Разве можно через столько лет найти чего-то работоспособное в болотистой сырой местности? — удивился я.

— Конечно, после войны все, что валялось на поверхности, особенно там, где шли бои подобрали власти или местные, но и сейчас всякое можно найти. А этим искателям даже не так оружие интересно, а всякие безделушки, награды, значки, жетоны и прочее. Я-то, натыкаясь на скелет, закапывал или начальству сообщал, а они?

Я вспомнил себя с ребятами, лазящими по старым брошенным домам в поисках древностей, которые можно продать антикварам и почувствовал угрызения совести. Но мы не обшаривали покойников и не вскрывали могил, — тут же оправдал себя, — и нашими вещицами нельзя убить или взорвать.