— Правильно, что Петр выбрал тебя, — признался он. — Не все бы смогли дойти до землянки. Не забывай нас, — попросил, зная, что я больше не приеду в этот болотистый край.
Хотя была у меня мысль нагрянуть сюда в следующие летние каникулы, чтобы починить старику баню — пол там совсем провалился из-за подгнивших лаг. Но зачем она ему, если не ходит? Кто его будет носить на руках, как я? Степановна-то ругалась, что пытал старика жарой, которая была ему противопоказана. Кузьмич же остался доволен — вновь, хоть на миг почувствовал себя здоровым человеком. Выпили вечером его «слезЫ», а утром я ушел к шоссе, унося в сумке четыре тысячи рублей и мешочек с драгоценностями.
Я приехал в Ленинград в пятницу. Впереди выходные, а в понедельник — на учебу в институт. Завтра планирую съездить туда и узнать расписание занятий, если опять в колхоз не отправят. Второй курс направляют на уборку урожая?
Дома оказались все мои родные и любимые. Гулька, переживая за меня приехала раньше на несколько дней и все время жила у моей тети. Я был зацелован, затискан, обласкан и направлен в душ, а после меня ждал шикарный ужин. У женщин не сходили с лиц улыбки. Я дома и с ними.
— Где ты был? — обеих интересовал вопрос.
— Работал, — улыбнулся я и показал мозолистые ладони.
Все же в этот месяц мне не мало пришлось поработать лопатой, ломом, потаскать носилки и ведра, а в лесу помахать топором.
Драгоценности я не стал пока никому показывать, так как сам не решил, что с ними делать и спрятал в сейф. Женщины знали, что я там храню личное и даже не пытались туда сунуть нос.
Тетю опрашивали в начале месяца о происшедшем во дворе и интересовались моим местонахождением, но она сказала, то, о чем мы накануне договаривались. Гуля провела каникулы спокойно, только переживала за меня.
Два дня я прожил, как в раю, наслаждаясь привычным комфортом, присутствием близких и любимых людей. Никому из посторонних я был не интересен, и уже подумал, что все, закончились мои страхи и беспокойства, но в воскресенье прозвенел телефонный звонок.
— Сергей Владимирович. Внизу вас ждет машина. Мы не хотим волновать ваших близких. Сами предупредите их, что отъедете на несколько дней. Ничего с вами не случится, собирайтесь и спускайтесь. Не стоит нервировать всех. Мы ведь приглашаем вас по-хорошему.
С растерянным лицом я положил трубку, повернулся и встретил два встревоженных женских взгляда.
В Москву, в Москву⁉
Через сорок минут мы — я в сопровождении тети и Гули спустились вниз. Не захотели мои дорогие женщины расставаться со мной до самого последнего момента. Я прикинул — чем может им грозить, если они увидят моих конвоиров? У меня не было сомнений, что мое «приглашение» — это скорее арест, так как никого не интересовало мое мнение. Решил, что хуже не будет, если мои близкие будут знать с кем мне пришлось уехать, а я дополнительно заставлю понервничать моих сопровождающих, если они замыслили что-то неблаговидное.